Впрочем, может, и наговаривает он на себя — водится за ним такой грех. Просили женщины рассказать, вот и помог им скоротать вечер своими байками о земле, где молочные реки меж кисельных берегов текут. Почему бы, спрашивается, было и не рассказать, коли собирались они наутро расстаться и во зло сказанное им никому использовать не могли? Смел ли он предположить, что от баек его забавных Тайтэки разрыдается, Алиар молча забьется в темный угол, а Кари будет с горящими глазами умолять рассказывать еще и еще? Нет. Рассчитывал только, что заснет Нитэки у него на руках и будет счастливо улыбаться во сне, — как оно, кстати сказать, и вышло. Но ведь для нее и старался! Об остальных-то что думать? Дождь почти прекратился, расстанутся завтра, и слава Богам Покровителям и Великому Духу ихнему, что до сей поры сонного не зарезали или с башни не скинули, как попервоначалу собирались.

Утром, однако, будучи разбуженным Кари ни свет ни заря, Эврих вынужден был убедиться, что речи его принесли самые неожиданные плоды.

— Собирайся, поедешь с нами. Вчера я была не права — лошадью нам от тебя откупиться не удастся.

— Нет, почему же? Очень даже удастся. Если купленная тобой кляча в силах нести седока, то она, безусловно, стоит трех прелестных, но не слишком разумных женщин, — проворчал аррант, разлепляя кое-как веки.

— Ты еще и подшучивать над нами вздумал? — насупилась Кари.

— В грустное время процветает шутка, — ответствовал Эврих, дивясь тому, что вчера эта девушка слушала его как пророка, а ныне опять готова чуть ли не ножик между ребер воткнуть. Хегг бы побрал этого Канахара, если это он превратил ее в такую злючку. — Зря ты на меня так смотришь — рогами солнце не проткнешь! Не собираюсь я с вами никуда ехать!

Говоря это, он был уверен, что теперь женщины непременно потащат его с собой, даже если для этого им придется накинуть ему аркан на шею. Собственно, еще мечась в бреду, он знал: придется ему ехать с ними, никуда от судьбы не денешься. Ну хоть совесть не будет грызть за то, что бросил беспомощных женщин в чистом поле. Интересно, к какому способу они прибегнут, чтобы заставить его сопровождать их?..

Способ, естественно, был выбран самый простой и эффективный: науськанная матерью Нитэки вцепилась маленькими пальчиками в арранта, и тот, испытывавший необъяснимую слабость к малышам, не стал даже тратить время на притворное сопротивление. Значительно важнее было склонить женщин изменить свою внешность, в чем он после бурного спора и преуспел, хотя к концу дня должен был признать, что труды его пропали втуне.

Теперь он был бы рад встретить откочевывавших на юг скотоводов, дабы иметь возможность обогреться и обсушиться у их костра, а если повезет, получить приглашение переночевать в продымленном шатре или юрте. Наиболее разумным было, по его мнению, примкнуть к какому-нибудь дружественному племени и двигаться вместе с ним, пока не получат известия о майганах, но Тайтэки и Кари даже слушать об этом не желали, опасаясь, по-видимому, что, какими бы дружелюбными ни были степняки, проходу они молодым женщинам не дадут. Им, конечно, лучше известны нравы кочевников, однако Эврих сильно сомневался, что найдется много желающих приударить за Кари и уж ей-то особенно беспокоиться не о чем. А кроме того, и это было уже вполне серьезно, прислушиваясь к разговорам спутниц, аррант пришел к убеждению, что майганов их появление не порадует и сложности там у этих мужененавистниц возникнут такие же, как и в любом другом племени.

Остатки благоразумия подсказали ему, что говорить об этом вслух до поры до времени не следует, но, может быть, как раз в данном случае молчать неуместно? Впрочем, раз уж Алиар, еще на старом маяке предлагавшая присоединиться к первому встречному племени, не стала на этом варианте настаивать, значит, для товарок ее он и в самом деле неприемлем.