— Как они убивают? — мрачно спросила Ли, вглядываясь своими большими овальными глазами в три приближавшихся глобуса.

— Они не убивают. Но пусть тебе легче от этого не становится. Для нас они не менее опасны, чем несущие смерть иные устройства. Со своими тепловыми сенсорами, аппаратурой визуального наблюдения, инфракрасными сканерами, самонастраивающимися поисковыми голографическими устройствами, передающими изображение постам контроля, и полным банком данных, где зафиксирован каждый шаг, сделанный мной и тобой, там просто нет места, чтобы установить еще и оружие, ведь его нельзя довести до микроминиатюрных размеров. Но они уже наверняка сообщили о нас постам Альянса и передали точные координаты. С минуты на минуту можно ожидать выброски десанта полиции, если, конечно, позволит погода.

Сыщики замедлили полет.

Снег продолжал идти.

— Что же нам теперь делать? — спросила Ли. — Ждать, пока нас схватят?

Глава 8

Он понимал, стоя на вершине горы, пока ветер плотно прижимал полы тяжелого пальто к ногам, — его плечи тяжко ныли от рюкзаков, а нервы все еще не успокоились после чуть было не случившейся с ними трагедии на горном склоне во время схода снежной лавины, — что ничего другого не остается, как дожидаться неизбежного конца, наблюдая за приближавшимися сыщиками, и вести себя так, как от них и ожидают, короче говоря, не рыпаться. Но Дэйвис напомнил себе, что подобные мысли — эгоизм с его стороны, так как он думает только о себе, и что его новая концепция “мы” не допускает скидку на то, что у него смертельно ломит все кости и ему хочется на все махнуть рукой, следуя прежней изжившей себя концепции “я”. С учетом того, сколько им еще осталось пройти до горы Зуб, их шансы на то, чтобы выжить, были весьма скудными. Хотя насколько более легким и менее мучительным казалось погибнуть под ружьями солдат Альянса, чем сгинуть от пронизывающих ветров и холодов димосианской зимы.

Он отдавал себе отчет, что это подсознательное желание умереть укоренилось в нем еще с тех далеких дней и мрачных часов, проведенных в далеком детстве, когда он, встретив непонимание и отпор со стороны родителей, обратился к книгам, чтобы найти в них утешение, которое не могли дать ему окружающие. Он читал книги с россказнями о сверхъестественном: о демонах и дьяволах, ангелах и духах. В те дни ему казалось, что умереть намного лучше, чем жить, чтобы оказаться в пределах потустороннего мира, где обитают загадочные существа и происходят таинственные превращения, где нет эмоциональных стрессов, от которых сосет под ложечкой, нет склок и борьбы за существование, от которых бросает в дрожь, как старика от лихорадки.

Но он больше не был ребенком.

Нет и не могло быть утешения в этом мире вражды и произвола. Если он сможет сохранить жизнь себе и ей достаточно долго, чтобы успеть вкусить радость бытия и укрепить возникшую между ними связь, то, возможно, со временем научится и без малейших колебаний вступать в борьбу с любым противником, вместо того чтобы видеть в смерти самый легкий выход из трудного положения.

— Пушку вперед! — скомандовал он Протею. — Огонь по первому из шаров!

Реактивный снаряд ударил в среднего сыщика, разнеся сложную машину — шедевр инженерной мысли — вдребезги. Отныне Дэйвис добавил к списку своих преступлений еще одно: преднамеренное уничтожение собственности, принадлежащей Альянсу. Он прикинул, сколько лет тюремного заключения полагается за такое, и ощутил в себе душевный подъем, какого не испытывал с тех пор, как еще подростком тайком нарушал то или иное правило, установленное для него отцом либо матерью.

Два других робота-ищейки отвернули в сторону, чтобы избежать той же участи, но Дэйвис крикнул Протею, чтобы тот взял на мушку сыщика, который был справа, и сразу же открывал огонь, как только мишень окажется под прицелом.