В голосе Хайнеса зазвучали мрачные нотки.

— Большинство благородных семейств стали зависимы от пряности — боюсь, фатально зависимы, — и они только теперь начинают осознавать этот факт. Такова темная сторона пряности.

— Тогда им придется потерпеть. Я научу их терпению. — В голосе Джесси прорезалась сталь. — Некоторым, конечно, придется пройти курс лечения. Эсмар Туэк выдержал такой курс и отказался от потребления сока Сафо, а говорят, что он вызывает сильнейшую зависимость.

Планетарный эколог печально улыбнулся.

— Поверьте мне, кавалер, абстиненция после отказа от сока Сафо детская игрушка по сравнению с абстиненцией после отказа от пряности. Вы сами не потребляете пряность из экстравагантных побуждений, но боюсь, что после перенесенной вами экспозиции, вы также окажетесь весьма сильно к ней привязанным. Император страдает тяжелой зависимостью от меланжи, как и многие высокопоставленные благородные семейства, пилоты и экипажи межзвездных кораблей. Если поток пряности иссякнет, то вся Империя впадет в такие темные века, каких человечеству еше не приходилось переживать за всю его историю. Целые поколения вымрут от жесточайшей абстиненции после прекращения потребления пряности.

Джесси с трудом усвоил ошеломляющие откровения ученого. Он ощущал приятный жгучий вкус меланжи в напитках, необыкновенное чувство в легких при вдыхании ее паров, наслаждение от чистой меланжи, какую ему тоже приходилось пробовать. Внутри он уже ощущал тягу — хотя еще и не болезненное пристрастие — к пряности. Но сладкий голос уже частенько нашептывал ему в уши, что неплохо было бы сейчас отведать меланжевого кофе. Да, эта тяга может перерасти во всепоглощающую страсть, в единственную радость жизни.

Он подумал о том, в какую панику впали Император и многие благородные семейства, как только сократился экспорт пряности с Дюнного Мира. Когда Джесси слышал, как его оскорбляют из-за очевидного провала, неистовая злоба Императора была ему непонятна, даже если учесть подстрекательство толпы со стороны Вальдемара Хосканнера. Он думал, что против него ополчились могущественные силы, что самые влиятельные лица в Империи и их союзы решили не допустить его победы. Он сжал кулаки. Вызов на поединок за обладание Дюнным Миром был чем-то большим, чем простой ловушкой. За этим вызовом прятались такие далеко идущие последствия, масштабы которых он не мог себе даже вообразить.

За окнами лаборатории раздался сильный шум, и кто-то забарабанил в дверь лаборатории.

— Милорд, — послышался возбужденный голос Гурни, — прибыл орниджет с курьером. Он привез послание от генерала Туэка. Вам лучше послушать его лично.

Чувствуя, что произошло что-то страшное, Джесси поспешил на крыльцо, где столкнулся с курьером, который держал в руке письмо от шефа службы безопасности. Джесси буквально вырвал из рук курьера цилиндр и потянул за края, развернув в воздухе голографический экран.

Появилось смазанное нечеткое изображение генерала Туэка, но даже с такими помехами было заметно, что генерал потрясен и расстроен, лицо его не выражало ничего, кроме горя и неуверенности.

— Милорд, мы подверглись нападению! Предатель действовал изнутри, в штаб-квартире. Все мои люди были отравлены усыпляющим газом, включая и меня самого. Исчез доктор Юэх, и мы полагаем, что он убит. И… похищен ваш сын.

Джесси хотелось закричать, но он понимал, что бестелесное изображение не сможет ответить ни на один его вопрос. Горло Джесси перехватил спазм.

— Есть и еще одна дурная новость, милорд. Представляется, что предатель не кто иной, как ваша наложница, Дороти Мэйпс, которая тоже исчезла в неизвестном направлении.