Император Вуда и его советники понимали, что Джесси не блефует…

Доктор Хайнес был сильно обеспокоен, когда узнал об этой отчаянной стратегии Джесси. Планетарный эколог откликнулся сообщением, присланным в дом правителя.

— Это не игра, кавалер Линкам! Великий Император настроен весьма серьезно, и я не думаю, что он оступится.

— Не отступлюсь и я.

— Ядерные взрывы уничтожат цикл пряности, оборвут биологическую цепь и станут причиной вымирания песчаных червей и пряных растений. Вы можете уничтожить их навсегда!

— Я связывал все свои надежды с сыном, — ледяным тоном ответил Джесси, заставив ученого поверить в истинность своих намерений, — и если Император поднимет на него руку, то он заплатит за это, даже если погибнет экосистема планеты и вся промышленность, в зависимость от которой впала Империя.

Он отключился и снова принялся ждать.

С тяжелым сердцем Джесси сознавал, что если доктор Хайнес был прав, если большая часть знати — включая и самого Джесси — болезненно пристрастна к меланже, то его действия означают смертный приговор почти всем правителям Империи. Последствия надвигавшейся политической смуты были непредсказуемы и невообразимы.

Но Джесси не собирался блефовать…

Он вспомнил о своем покойном отце и скандальном брате. Может, это к лучшему, подумал он, если Известная Вселенная очистится от пришедших в упадок и паразитирующих аристократических семейств. Недавние события отмели всякое сомнение в том, что слова «аристократизм» и «честь» вовсе не синонимы.

Он намеревался выиграть поединок честно. Он хотел использовать технологию шоковых канистр для сбора больших количеств меланжи, представить Императору его долю огромных запасов и провозгласить свою победу. Но Император с самого начала решил не допустить победы Дома Линкамов. И Император, и Хосканнеры, да и большинство членов Совета Благородных не желали его победы и делали все, чтобы он потерпел поражение.

Мои враги недооценили меня.

Глядя на пыльный город и расстилавшуюся за ним пустыню, Джесси тосковал по зеленым лесам и рисовым чекам родного и любимого Каталана. Ему хотелось вновь услышать шум дождя, вдохнуть йодистый аромат моря, услышать рокот прибоя, накатывающегося на отвесные скалы, смех и пение рыбаков, возвращающихся домой с полными сетями добычи. Он устал от постоянного хруста песка на зубах, от пыльных бурь скудного Дюнного Мира, ему надоели запахи пыли, пота и меланжи.

От сознания своего несчастья он испытывал неподдельную душевную боль. Все еще безумно надеясь, что все это ловкий трюк, что кто-то просто подставил Дороти, он всей душой желал, чтобы она была сейчас рядом с ним. Невзирая на все, что он узнал о ней, Джесси не представлял, как будет жить без нее.

Солнце начало клониться к закату. Небо окрасилось в мягкие оранжевые тона, преобразившие белую императорскую яхту. Первые сумеречные тени пробежали от высоких пиков горной цепи. Стояла гнетущая тишина. Яхта продолжала безмолвствовать.

С тяжелым сердцем Джесси представил своего сына в тюремной камере. А где сейчас Дороти? Не там ли? Или она продала свою верность Императору, Хосканнеру и всем их присным? Как ему хотелось повернуть время, сделать так, чтобы все стало как было всего каких-то два года назад. Он, его сын и Дороти занимались своими делами на Каталане, довольствуясь малым и не думая о безумной добыче пряности на Дюнном Мире. Во-первых, он никогда не хотел сюда ехать…

Неожиданно, без всякого предупреждения, императорская яхта взорвалась.

В небо взвился огромный огненный шар, и Джесси отпрыгнул от окна. Спустя мгновение после вспышки раздался тяжкий протяжный грохот, в окно, словно тяжелый молот, бухнула ударная волна. Здание сотряслось до основания, со стола и полок на каменный пол попадали предметы.