— Когда ты видел этот сон?

— О, это было очень давно. Тогда у меня еще не было своей комнаты, и я спал вместе с няней.

— Расскажи мне о другом времени. — В голосе старухи слышалось неподдельное волнение.

Она откашлялась, прочистив горло.

— Те из нас, кто не был посвящен в сан Преподобной Матери, знали об исследовании только то, что мы считали нужным им говорить. Теперь я скажу тебе немного больше. Преподобная Мать может физически ощущать, что происходит в клетках ее тела — в каждой клетке. Мы можем заглянуть в клеточное ядро нашей сущности, но там мы находим… — она сделала глубокий вдох, чтобы унять волнение, — ту вещь, о которой я говорила тебе раньше. Это пустота, которой мы не можем взглянуть в лицо. Страшна эта пустота. Направление ее темное… мы не можем войти в нее. Очень давно одна из нас определила, что нужна мужская сила, чтобы заглянуть в эту бездну. С тех пор каждая из нас, причисленных к сану Преподобной Матери, убеждается в истинности этого положения на собственном опыте.

— Но что в этом важного? — спросил Пауль, и голос его стал печальным.

— Давай представим, — сказала она, — что в армейском транспортере есть только половина двигателей. Если ты найдешь вторую половину, то сможешь привести транспортер в движение.

— Но надо знать, как их соединить и как потом запустить целый мотор, — насмешливо сказал Пауль. — Мне можно идти?

— Ты не хочешь узнать, что я могу рассказать тебе о Квисац Гадерахе? — Джессика улыбнулась Преподобной Матери.

Пауль заговорил:

— Мужчины, которые пытались… войти в то место, они все, как вы говорите, умерли?

— Есть последний барьер, который и они не могут преодолеть, — сказала старуха.

Дискант Пауля прозвучал угрюмо и старчески, когда он спросил:

— Какой барьер?

— Мы можем ответить лишь намеком.

— Так намекните.

— Чтобы разозлить тебя? — Она криво усмехнулась. — Ну что ж, хорошо: то, что подчиняется правилам.

— Это и есть намек? Она кивнула.

— Но подчиняясь, ты правишь.

— Власть и подчинение — это разные вещи.

— Но зияет ли между ними пропасть? — спросила она.

— Ох. — Он страдальчески посмотрел на Мохиам. — Это то, что моя мать называет смысловым напряжением. Я подумаю об этом.

— Да, сделай это.

— Почему ты меня не любишь? — спросил Пауль. — Потому что я не девочка?

Преподобная Мать метнула вопрошающий взгляд на Джессику.

— Я ничего ему не говорила, — сказала Джессика.

— Вот оно что, — протянул Пауль. — Но может ли женщина побороть себя, если ее ребенок — мальчик?

— Женщины всегда сами определяли, какого пола будет их ребенок, — ответила старуха. — Принимая или отторгая сперму. Женщины способны управлять этим процессом, даже не зная его механизма. В этом есть видовая и расовая необходимость, и мужчины должны подчиниться.

Он кивнул.

— Подчиниться, чтобы властвовать.

— Да, отчасти.

За его спиной заговорила Джессика:

— Но люди никогда не должны подчиняться животным. Он оглянулся на мать, потом снова перевел взгляд на старуху.

— Сосредоточься на своем обучении, мальчик, сконцентрируйся полностью, — сказала старуха.