— Что это? — Пауль извлек из фремнабора маленькую книжицу.

Джессика взяла ее и открыла на первой странице. Рукопись!

Буквы были малы, но поддавались чтению без увеличения. Слова подсвечивались световой полоской. Джессика начала читать, и чем дальше она читала, тем большее волнение испытывала. В книжке не было инструкций, но там было то, ради чего писали инструкции.

Книжка открывалась двумя молитвами.

«Бог дает нам воду потоками, чтобы мы могли поддерживать растения и зерна и сады роскошные».

И:

«Да прольет огонь божий живительную прохладу в душу твою».

Она прочитала название книги: «Китаб аль-ибар, книга азар, дающая айят и бурхан жизни. Верь тому, что сказано здесь, и аль-лат не сожжет тебя».

Она перевернула страницу.

— Что это? — спросил Пауль.

Не отрывая глаз от книги, она ответила:

— Это книга о том, как жить в пустыне, пользуясь тем, что дает пустыня. Как использовать то, что находишь в пустыне. — Она перевернула следующую страницу, прочла фразу и посмотрела на сына. — Пауль, такие вещи не могут существовать, если за ними не стоит целая культура.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть народ, живущий в пустыне или по меньшей мере на ее окраине. Люди этого народа называют себя фрименами, то есть свободными людьми. — Она взглянула на Пауля. — Если бы мы смогли их найти. Если… — Она снова углубилась в книгу, продолжив чтение.

Пауль отвернулся, раскрыл свой ранец и извлек оттуда фремнабор.

Она с деланной небрежностью проговорила, не отрываясь от книги:

— Будь осторожен с ножом. Я думаю, что лезвие отравлено.

Теперь оба они читали. Две световые полоски неярко тлели в полумраке освещаемой плавающим светильником палатки.

Пауль взглянул на прозрачный полог и ткнул пальцем в небо.

— Вот это созвездие Мыши. Ее хвост указывает на север.

— Надо многому научиться, — сказала Джессика. Она поправила фильтрующую трубку, закрывавшую рот, и посмотрела на мальчика. — Где ружье, которое дал тебе доктор Юэх?

Пауль похлопал себя по мешочку, спрятанному под одеждой.

— Здесь, а что?

— Если… когда мы встретим этих фрименов, они, пожалуй, не очень нам обрадуются…

— И они вряд ли заподозрят, что ребенок может быть вооружен, — сказал Пауль. Он дотронулся до кирасы, скрытой под одеждой. — Или что у него может быть щит.

— Это я говорю на всякий случай — если вдруг возникнет необходимость.

Она права, подумал Пауль. Взрослые не могут заподозрить, что я уже давно не ребенок.

Джессика выпрямилась и прислушалась.

— Ты слышишь?

— Я ничего не слышу, — отозвался Пауль.

— Отсутствие чего-то так же важно, как и присутствие, — сказала она. — Никогда не забывай об этом.

— Буря, — произнес мальчик. — Я не слышу шума ветра. — Он взглянул на ранец и провел кончиком языка по губам, вспомнив о воде. Но если буря улеглась… снаружи еще темно. Им нужна темнота.

Джессика смотрела на его лицо все время, когда в мозгу Пауля мелькали эти мысли. Она одновременно почувствовала грусть и гордость от того, что он принимает такие взрослые решения.

— В пустыне еще темно, — сказал он.