Дороти не ответила. Ей хотелось думать, что Туэк сможет разобраться в этом деле и разглядеть правду, но у него так мало достоверных улик… и так много предубеждения против нее.

Она терпеливо ждала, пока Император взбирался на подножие трона и усаживал свое грузное тело в кресло. Он нестерпимо долго устраивался на толстой, вышитой золотом черной подушке.

— Я хочу видеть моего сына, — потребовала она, и что-то в ее голосе так подействовало на Императора, что он заерзал на месте и побагровел от злобы.

— Вот как? Но я тоже многого хочу, а мои желания важнее твоих. Мы узнали о больших запасах пряности, которые кавалер Линкам утаил от меня. На самом деле я искренне удивлен — его жалобы и отговорки убедили нас в его полной некомпетентности. И что же? Если данные, которые мы получили, точны, то изъятых у Линкама запасов хватит на то, чтобы погасить мятежи на Ренессансе, Дживале, Алле и всех прочих планетах, где вспыхнули такие же беспорядки. — Пухлые губы Императора сложились в безжалостную холодную улыбку. — Это произойдет, как только мы узнаем, где он прячет меланжу.

Дороти нахмурила брови. Меланжевые бунты? Какие хранимые втайне события происходят в Империи?

— И вы рассчитываете держать моего сына в заложниках, чтобы сделать Джесси Линкама более сговорчивым?

— Да, очевидно, и вас тоже. Не правда ли, как все просто? Хотя она и сомневалась, что ее слова найдут у Императора отклик, Дороти все же сказала:

— Великий Император, вы и ваши приближенные называете себя благородными людьми, аристократами. Но какое благородство заключается в похищении девятилетнего ребенка?

— Низкорожденной простолюдинке не дано понять правил цивилизованного общества, — произнес Вуда со снисходительной издевательской ухмылкой.

Все кусочки мозаики сложились в картину, но не в ту, какую Дороти ожидала увидеть. Почему так много людей в Империи так сильно жаждут заполучить пряность? Она изменила тактику.

— Ради чего вы ломаете вековые традиции, нарушаете установленный закон и делаете все, что в вашей власти, чтобы уничтожить Дом Линкамов в тот момент, когда мы близки к тому, чтобы выиграть состязание, которое вы сами и предложили?

— Естественно, ради меланжи. Пряность — это все. Но Дороти не поняла смысла ответа.

— Почему вы так отчаянно ее домогаетесь? Великий Император может получить любое лекарство и любое средство, какие выберет.

Всей своей дряблой тушей Император подался вперед, крепко ухватившись за подлокотники трона.

— Великий Император Интон Вуда ничего не домогается отчаянно.

Дороти одернула себя, поняв, что обнаружила в Императоре слабость, которую не ожидала открыть. Он одержим пряностью! Какую власть имеет над ним это снадобье? Она решила сделать вид, что идет на попятную.

— Сир, простите меня за неудачный выбор слов. Я очень возбуждена, так как тревожусь за жизнь Барри Линкама, моего сына, аристократа по праву рождения. Он-то заслуживает всяческой защиты, какое может оказать ему ваше высочайшее покровительство.

Император отмахнулся от этих слов небрежным жестом и неловко поерзал на подушке трона.

— Естественно, мы защитим его. Он не нужен мне мертвым.

Дороти промолчала, зная, что Джесси был упрямым человеком, не склонным к компромиссам даже в тех случаях, когда сталкивался с неприятными и катастрофическими ситуациями. Его не удастся шантажировать ни при каких обстоятельствах. Она боялась даже думать о том, что он предпримет, когда узнает о похищении.

— Бросьте мать туда, где находится ее несносное дитя, — произнес чей-то сильный низкий голос, показавшийся Дороти до странности знакомым.