— Вам не нужно объяснять, — Талия махнула свободной рукой.

— Но я хочу. — Кейс нежно сжал ее руку. — Я хочу, чтобы вы знали: этот ужин для меня особенный.

Талия нахмурилась.

— Неужели? — с невинным видом спросила она.

— Да. Я приводил сюда женщин, с которыми встречался, но ни одна из них не была такой любознательной, наблюдательной и поразительно откровенной, как вы.

Талия невольно улыбнулась.

— Извините. Обычно я не такая.

— Не извиняйтесь, — возразил Кейс. — Вы нравитесь мне такой, какая вы есть.

Приятное тепло разлилось по телу Талии, вызывая у нее чувство удивительной легкости и трепетного волнения.

Она бросила взгляд на теплую и сильную мужскую руку. Кейс нравится ей.

Куда приведет их этот вечер? Она не хочет испытать чувство уязвимости и потери, к которым приводит любовь, доверие и зависимость от мужчины.

Конечно, то, как он обращается с сотрудниками, вызывает уважение, но он совершенно не соответствует своей должности.

Его повышение — результат использования сомнительных связей.

— Кейс <Case (англ.) — судебное дело. (Прим, редактора.)>.., странное имя, — сказала Талия, осторожно отнимая свою руку, чтобы не сделать того, о чем она потом пожалеет.

— Мой отец — юрист. Я думаю, что в моем имени отразилось отношение матери к его одержимости работой. Он не расстается со своим портфелем, который вечно набит юридическими документами.

Талия улыбнулась. Приятно узнать, что ее мать — не единственная в мире женщина со странностями.

— Ваш отец — крупный предприниматель? — спросил Кейс, наполняя ее бокал.

— Да. Был.

— Был? Он отошел отдел?

Талия обвела глазами зал.

— Умер.

— Сочувствую. Как…

— Спасибо. — Она схватила бокал. — А ваш отец?

— Еще работает, чем вызывает сильнейшее недовольство матери. У нее есть список мест, которые она хотела бы посетить, но он продолжает работать.

— Печально. У нее есть какое-нибудь хобби? — поспешно спросила Талия, боясь, что Кейс снова заговорит о ее отце.

— Да. Я.

Талия улыбнулась.

— Вы единственный ребенок, и она пытается женить вас, чтобы потом радоваться внукам. Вероятно, она звонит вам.., почти ежедневно.., чтобы напомнить, в каком тяжелом положении она находится.

Кейс рассмеялся.

— В точку! Как вы догадались?

— Я тоже единственный ребенок. — И она много лет надеялась, что мать начнет вести себя, как все нормальные матери. И вот теперь, когда она обзавелась поклонником… Талия не была уверена, что ей нравится перемена, которая произошла с матерью.

— Ваша мать тоже жаждет внуков?

Талия поднесла к губам бокал.

— Стоит у меня над душой.

— Я думаю, они все такие. И вы такой станете, когда родите ребенка.

— Исключено. Я никогда не буду такой, как она, — с горечью вырвалось у Талии. Ей вспомнилось, как обезумевшая от горя мать, свернувшись в клубок, лежит на супружеской кровати. Неиссякаемые слезы, недели гнетущего молчания, затравленный взгляд…

— Так все говорят, — возразил Кейс. Заметив, как потемнело лицо Талии, он спросил с беспокойством:

— Я сказал что-то не то?

— Нет. — Она взяла меню и с наигранным оживлением предложила:

— Давайте сделаем заказ. Я умираю от голода. В таких местах обслуживают очень медленно.