— Ты так рассвирепела — у тебя даже шпильки в волосах еле держатся, — наконец заговорил он.

— Мне все равно, — машинально ответила Мадди.

Она вынула торчащую шпильку и бросила ее на стол рядом с коробками и шалью. Вторая шпилька последовала за первой. Длинные темные локоны упали ей на плечи, и Ривлину стало трудно дышать.

— Тебе все равно, что ты стоишь посреди кухни полуодетая?

— Да, все равно, — ответила Мадди голосом, в котором еще кипела ярость.

— А стоило бы об этом побеспокоиться.

— Я стою посреди кухни борделя, Ривлин. Сомневаюсь, что это вызовет хоть малейшее удивление у того, кто войдет сюда.

— Это показывает, насколько мало ты разбираешься в подобных вещах. Войди сюда кто-то, я убью его прежде, чем он переступит порог.

Мадди отвернулась, вынула из волос еще одну шпильку и бросила на стол.

— Предупреждаю: если ты вынешь из волос еще одну шпильку, я не стану только смотреть на это.

Мадди смело встретила его взгляд, вынула шпильку, подержала ее перед глазами Ривлина и бросила на стол.

— Ты еще пожалеешь о своем поступке.

— Не пожалею.

Ривлин протянул руку и коснулся пальцами ее груди над кружевной оторочкой корсета.

— Я хотел это сделать в купальне, — тихо произнес он, — и в офисе у Майка Мигера тоже.

Мадди опустила веки и подалась к нему. Ривлин наклонился и прижался губами к ее полуоткрытым губам.

— А еще я хотел этого возле вокзала. — Он привлек ее к себе и снова поцеловал. На этот раз поцелуй был долгим, нежным и как бы предостерегающим: если Мадди хочет отдаться ему, она должна знать, как сильно он жаждет обладать ею.

Неведомые прежде ощущения потрясли Мадди. Смелость и требовательность объятий Ривлина, страстность его поцелуев, жаркая сила его тела, прильнувшего к ней… И за всем этим — желание, могучее и неотвратимое. Перебирая пальцами шелковистые завитки волос у него на затылке, Мадди всхлипнула.

В голове промелькнула мысль о ее невинности, и он попытался сосредоточиться на ней и на том, чего хотел от Мадди и что должен был дать ей. Она таяла в его объятиях, такая теплая, страстная и отзывчивая, всем своим существом умоляя о большем с такой открытостью, которая лишала его возможности нормально дышать…

Ривлин жадно целовал ее губы, а пальцы его тем временем распутывали шнурки корсета. Он вдруг ощутил, что рубашка выбилась у него из-под ремня; на мгновение это испугало его, потом отрезвило. Здравый смысл взял верх — он отстранил от себя Мадди и выдохнул:

— Не здесь. Наверху.

Она кивнула, потом повернула голову и посмотрела на стол.

— Коробки потом, — заявил он, подхватывая Мадди на руки.

Она засмеялась, обхватила его одной рукой за шею, а другую подняла вверх, показывая Ривлину ключ.

— Ты же не хочешь выломать дверь?

— А что, и выломал бы, — ответил он, направляясь к лестнице.

Глава 14

Мадди уткнулась носом в ямку на шее Ривлина, жадно вдыхая запах солнца и ветра. Она наслаждалась вкусом его кожи и тем, что руки Ривлина так крепко обнимают ее. Где-то на лестнице она потеряла шлепанец и ясно слышала, как он стукнул о ступеньку; потом уже нарочно сбросила второй.

— Перед нами путь через весь коридор, ты еще можешь передумать, — сказал Ривлин, направляясь к их комнате.

— Я не передумаю, — ответила она с расстановкой и поцеловала его. — А ты?

— Нет, хотя стоило бы.

Он поставил Мадди на пол перед дверью, и она послушно вставила ключ в замок.