Продавец ковров снова прищурился, задумался и в конце концов все же решился. Он взял фотографию, поднес ее к глазам и несколько раз моргнул. Потом опять взглянул на Томаса, на сей раз больше с любопытством, чем настороженно.

— Что если она не захочет вас видеть?

— Это означает, что она здесь? — спросил Томас.

Старик помолчал. Пауза показалась Томасу бесконечной.

— Я видел девушку, похожую на эту, — наконец сказал он и кивнул.

В сердце Томаса взметнулась надежда.

— Она здесь? Рядом? — взволнованно выговорил он.

Прабодхан-дада еще раз посмотрел на фотографию и чисто по-индийски покрутил головой. Потом обменялся с Аджитом парой слов на хинди и скрылся в глубине магазина.

— Прабодхан-дада говорит, она работает в ресторане в Восемнадцатом округе, — сказал Аджит. — Он просил вас не упоминать его имени.

— Конечно, — согласился Томас. — Где это находится?

Аджит просиял.

— Я провожу вас, мистер Томас.

Они спустились в метро на «Шато-д’О», купили билеты и вскочили в поезд, направлявшийся на север. На «Барбе-Рошешуар» Аджит вышел из вагона и повел Томаса к выходу. Вокруг бурлила толпа, и заблудиться было бы совсем несложно. Оказавшись наверху, Аджит уверенно направился на бульвар Шапель и свернул налево, в узкий, вымощенный булыжником переулок. Прямо перед ними была витрина индийского ресторана. Он был закрыт, но за одним из столиков сидел темнокожий мужчина.

Аджит взял у Томаса фотографию и постучал в окно. Мужчина встал, подошел к двери и открыл ее. Он был явно рассержен.

— Bonjour, — сказал Аджит и тут же протянул ему фото. Они быстро заговорили на хинди. Наконец мужчина покачал головой и захлопнул дверь.

— Что он сказал? — спросил Томас.

— Почти ничего. Он был не очень дружелюбно настроен.

— Он сказал что-нибудь насчет фотографии?

— Он сказал, что девушка когда-то работала здесь, но теперь ее тут нет.

Томас вздохнул. Он чувствовал, что они подошли совсем близко. Оглядев ресторан еще раз, он зашагал назад к бульвару Шапель. Аджит последовал за ним без единого слова. На углу располагался небольшой магазин сувениров; покупателей в нем не было. Томас вошел внутрь и направился к продавщице — молодой женщине с синим гребнем в волосах и татуировкой в виде паутины на шее. Он показал ей фото Зиты, по-французски объяснил ситуацию и кивнул в сторону ресторана.

Продавщица покачала головой. Вид у нее был скучающий.

— Это не та девушка, — равнодушно сказала она.

— Откуда вы знаете? — расстроился Томас.

— Просто знаю.

— Один человек сказал мне, что видел ее здесь, — не согласился Томас. — Он был в этом уверен.

Продавщица положила ладони на прилавок и подалась вперед.

— Не знаю, кто там вам что наговорил. Это не та девушка. — Она пару секунд помолчала, и брови ее разгладились. — Послушайте, я художница. Понимаете? Я пишу портреты людей в парке. У этой девушки, — она ткнула пальцем в снимок, — кожа светлее, чем у той, что работает в ресторане. А у официантки ямочка на подбородке, более широкий лоб и бородавка возле носа. Я обедала там недавно. Еда была жуткой, но я прекрасно запомнила девушку.

Ее уверенный тон окончательно убедил Томаса.

— Мужчина из ресторана сказал, что она там больше не работает, — сказал он. — Он вообще не хотел о ней говорить. Как вы думаете, почему?

Продавщица хмыкнула:

— Да конечно же она там работает.