Дмитрий Баринов. Путь к золотым дарамАрдагаст – 3
ПРОЛОГ
Лучи весеннего солнца легко проходили сквозь занавеси тончайшего белого виссона, расшитые золотыми грифонами, и падали на стену, покрытую фресками, изображавшими леса блаженной Аркадии. Вместе со светом падали тени, и казалось, будто грифоны, беспощадные спутники скифского Аполлона-Гойтосира, терзают мирных оленей, беззаботных нимф и весёлых сатиров. Словно само Солнце напоминало собравшимся в этой со вкусом обставленной комнате, что они не в Элладе и не в Риме, а в Ольвии — на северной окраине эллинского мира, во владениях Фарзоя, грозного царя сарматов-аорсов. Но четверо собравшихся помнили об этом и сами. Они не возлежали за столом, а сидели, не украшали себя венками, и на столе было только разбавленное вино, печенье и сушёные фрукты. Не было в комнате и слуг. Грек, римлянин и иудей внимательно слушали варвара-сармата в щегольском чёрном кафтане, отороченном золотыми бляшками. — ...Так Ардагаст, царь росов, покорил все лесные племена — дреговичей, нуров, северян. Словене и роксоланы — его союзники, а литвины и голядь им разбиты. Теперь его царство, вместе с землями росов и полян, — добрая половина державы Фарзоя. Сармат наполнил вином узорчатую мегарскую чашу, жадно припал к ней пересохшим ртом. На его красивом молодом лице лежала печать тревоги и какого-то суеверного страха. — Мы шли самыми глухими дебрями, но его ничто не могло остановить: ни лешие, ни черти, ни звери из подземного мира, ни огонь преисподней, ни оборотни, ни полчища колдунов и ведьм! Чаша Колаксая, Солнце-Царя, в руках Ардагаста обратилась в оружие, и целые племена склоняются перед ней, а её никто не может даже коснуться, кроме него и двух жрецов, Вышаты с Авхафарном! Римлянин скептически усмехнулся: — Можно подумать, что ты, Андак, тоже веришь, как все эти тёмные лесовики, что он — Колаксай, избранник богов и земное воплощение Солнца. Чёрные глаза Андака загорелись ненавистью. — Уж я-то знаю, кто он такой, и все благородные росы знают! Ублюдок царевны Саумарон и её любовника, венеда Зореслава, бродяга, разбойник и убийца родичей. В угоду Куджуле Кадфизу, царю кушан, убил своего дядю Сауархага, а в угоду Фарзою — другого дядю, славного царя росов Сауаспа. Избранник богов! Да он только и делал, что надругался над святилищами и убивал жрецов. Не боги ему помогали, а колдун Вышата с тремя ведьмами. А сам этот Солнце-Царь глупее последнего торгаша с ольвийской агоры. Из всей голядской добычи взял себе только рабов и ни одного не продал, а посадил всех на землю, чтобы потом, по венедскому обычаю, освободить за выкуп — всех, кто сам не разбежится! — И как же вы, росские князья, такие умные и благородные, не смогли одолеть такого глупца и негодяя? — Тонкие губы римлянина тронула ещё более скептическая усмешка опытного политика. Грек — важный, холёный, в белом хитоне с золотым шитьём и синем плаще — воздел руки: — О, Зевс, поистине, такого царя ты можешь послать только худшим из варваров! Но почему из-за него должна страдать наша торговля? Каждый год вы, росы, пригоняли столько рабов, и каких — сильных, выносливых, не слишком строптивых... — Наши мечи и плётки приучили венедов к покорности, — самодовольно кивнул Андак. — Да у них рабство в крови: царские скифы звали их предков, скифов-пахарей, своими рабами. Но нас, сарматов, так звать никто не смел. — А теперь вы словно разучились охотиться за рабами, — страдальчески скривился грек. — Нет, я ещё не разорён. Меха, воск, мёд, кожи, лошади... Всё это достаточно доходно, но лучший товар Скифии — живой. |
