— Спускайся первым, — распорядился я.

Оборванец постарался скрыть кривую ухмылку, но, увидев вытащенный мной метательный нож, сразу поскучнел.

— И не думай, — на всякий случай предупредил его я.

Со спуском никаких сложностей не возникло: выемки в камнях сами ложились под руки и ноги, — а вот внизу захлестнувший чуть выше колена поток сточных вод едва не сбил с ног. Еще и темно, как у теней за пазухой.

Путь по длинным туннелям городской канализации в памяти отложился плохо. Попытка запоминать очередность поворотов оказалась тщетной — все внимание уходило на то, чтобы не оказаться смытым мутным потоком. И хоть ориентируюсь я в темноте весьма неплохо, парнишка мог дать мне в этом деле сто очков вперед. Или он просто маршрут наизусть помнит?

После десяти минут блуждания по канализации мы свернули в одно из боковых ответвлений, и впереди наконец замелькали отблески света. Ощутимо потянуло чадом факелов, вонью подгоревшей еды и горьковатым запахом дурман-травы, к которой примешивался приторный аромат ведьминой паутины.

Мы поднялись по покосившейся лестнице и оказались в просторном помещении, больше всего напоминавшем подвал заброшенного дома. Под высоким потолком висели гамаки, над огнем в очаге булькал котел с похлебкой, а дальняя часть подземелья была отгорожена ковром с выцветшим рисунком. Освещали помещение факелы, укрепленные в держателях на стенах.

Людей в подвале было немало. Кто-то кашеварил, кто-то дремал в гамаках, а за длинным столом разместилась компания обтрепанных подростков, самому старшему из которых не было и полутора десятков лет. Пацаны по очереди прикладывались к кальяну, задерживали дыхание и, немного погодя выпустив длинную струю ароматного дыма, заходились в приступе дикого хохота. Особняком у дальнего края стола вольготно развалились несколько человек постарше.

— Рано ты, Клузо. — Карауливший вход щуплый парнишка увлеченно раскуривал трубку и меня не приметил.

А вот сидевший за углом стола обритый налысо парень в украшенном серебряным шитьем колете и коричневых штанах с кожаными заплатами на коленях оказался куда более наблюдательным.

— Ты кого это, Клузо, привел?

Шитье колета и тонкого плетения золотая цепь прекрасно сочетались друг с другом, но еще лучше они смотрелись бы на каком-нибудь зажиточном горожанине, а не на этом крысеныше. И пусть все почтительно зовут его Лордом, пронзительный взгляд желтых глаз, длинный