Гадая, не возникнут ли теперь сложности с Берелейн, Перрин распрощался с Нуреллем и офицерами и зашагал по склону между высохших кустов. Под каблуками похрустывали бурые травы. В майенском лагере еще раздавались крики. Даже узнав правду, Первая Майена может не обрадоваться тому, как его приветствовали ее солдаты. Впрочем, и хорошо, коли так, – глядишь, настолько разозлится, что перестанет к нему приставать.

Не доходя до гребня, Перрин постоял, слушая, как стихают приветственные кличи. У Айил его никто не будет приветствовать. Во всех палатках Хранительниц Мудрости боковые клапаны были опущены. Перрин заметил лишь нескольких Дев. Устроившись на корточках под болотным миртом, кое-где сохранившим зелень, они с любопытством разглядывали Перрина. Их пальцы быстро замелькали – они переговаривались между собой знаками. Через миг поднялась и, поправив тяжелый нож на поясе, зашагала в его сторону Сулин – высокая жилистая женщина с розовым шрамом на дочерна загорелой щеке. Она бросила взгляд ему за спину и, кажется, испытала облегчение от того, что он пришел один, хотя обычно о чувствах айильцев догадаться нелегко.

– Это разумно, Перрин Айбара, – негромко промолвила Сулин. – Хранительницам Мудрости не понравилось, что ты заставил их прийти к тебе. Лишь глупец раздражает Хранительниц, а я тебя глупцом не считаю.

Перрин поскреб бороду. Он старался как можно дальше держаться от Хранительниц Мудрости – и от Айз Седай, – но ему и в голову не приходило заставлять их приходить к нему. Рядом с ними он чувствовал себя, мягко говоря, неуютно.

– Мне нужно повидаться с Эдаррой, – сказал он Сулин. – Поговорить об Айз Седай.

– Наверное, я ошиблась, – сухо заметила Сулин. – Но я скажу ей. – Она помедлила. – Скажи мне вот что. Терил Винтер и Фурен Алхарра близки Сеонид Трайган – как первые братья с первой сестрой, но они предложили, чтобы их наказали вместо нее. Как они могли так опозорить ее?

Перрин открыл рот, но сказать ничего не успел. Из-за холма появилась пара гай’шайн, каждый вел в поводу двух айильских вьючных мулов. Одетые в белое мужчины, направляясь к речушке, прошли в нескольких шагах. Перрин не был уверен, но ему показалось, что оба – Шайдо. Они шли, покорно опустив головы, едва поднимая глаза, чтобы видеть куда идти. У них было множество возможностей убежать – например, когда им поручали работу вроде этой, когда их никто не мог видеть. Чудной народ.

Перрин нахмурился и, когда Сулин скрылась в одной из палаток, поглядел вслед гай’шайн, ведущим лошадей на водопой. Это мокроземцы-то странные? О Свет! Значит, Нурелль не ошибался, слух его не обманул. Но время упущено, раньше нужно было интересоваться тем, что же происходит между Хранительницами и Айз Седай. Только вот интересоваться этим все равно что совать нос в осиное гнездо.

Прошло немало времени, прежде чем Сулин вернулась, и она не очень-то скрывала свое настроение. Придерживая входной клапан, когда Перрин, пригнувшись, шагнул в палатку, она пренебрежительно щелкнула пальцем по его ножу.

– Для этого танца, Перрин Айбара, – сказала она, – тебе следовало вооружиться получше.

Внутри он с удивлением обнаружил всех шестерых Хранительниц Мудрости, они сидели, скрестив ноги, на цветастых, украшенных кисточками подушках, шали завязаны вокруг талии, а юбки аккуратно расправлены. Перрин же надеялся, что разговаривать будет с одной Эдаррой. С виду все Хранительницы казались немногим старше Перрина – года на четыре, от силы на пять; но отчего-то он чувствовал себя так, будто очутился перед самыми старыми членами Круга Женщин, которые чуть ли не целый век вызнавали чужие секреты.