|
Плотная, в простом шерстяном платье – конечно, из тонкой шерсти и хорошо сшитом, но все же простого покроя, – эта женщина выглядела так, будто более привычна к фермам, чем к королевским покоям, однако поддавшийся подобному впечатлению оказался бы глупцом. Бера обладала острым умом и сильной волей, и Кадсуане сомневалась, чтобы она когда-либо ошибалась дважды. Появление Кадсуане Меледрин – живой, во плоти! – ошеломило ее не меньше, чем других сестер, но она не позволяла благоговению властвовать над собой. После едва приметного вздоха Бера продолжила:
– Я не понимаю, почему ты возвращаешься к нам, Кадсуане. Ясно, что ты чего-то от нас хочешь, но мы не сможем помочь тебе, пока не узнаем, чего именно. Нам известно, что ты сделала для... Лорда Дракона, – титулу предшествовала легкая заминка: она не была полностью уверена, как следует именовать паренька, – но понятно, что приехала ты в Кайриэн из-за него и должна уразуметь, что, пока не скажешь нам, почему и каковы твои намерения, ты не можешь рассчитывать на наше содействие.
Фаэлдрин бросила на Беру быстрый взгляд, видимо, подивившись ее смелости, но, прежде чем та кончила говорить, кивнула в знак согласия.
– Ты должна уразуметь и другое, – вступила в разговор Мерана, к которой вернулась обычная суровость. – Мы можем действовать против тебя, если придем к такому решению.
Выражение лица Беры не изменилось. Фаэлдрин слегка поджала губы: то ли была несогласна, то ли считала неразумным говорить так много.
Кадсуане одарила их тонкой улыбкой. Сказать им, почему да зачем?! Если они придут к решению?! Как же глубоко их засунули в седельные сумы этого паренька! Даже Бера! Пусть радуются, коли им позволят решать, что надеть поутру.
– Я приехала не к вам, – сказала Кадсуане. – Раз у вас выпал свободный день, Кумира и Дайгиан, наверное, будут рады нанести вам визит, а меня ждут другие дела. Прошу прощения.
Подав знак Коргайде, она последовала за Хранительницей Ключей через зал и оглянулась лишь раз. Бера и остальные уже обступили Кумиру и Дайгиан, хотя едва ли видели в них желанных гостей. В большинстве своем сестры считали Дайгиан немногим лучше дичка и ставили ее не намного выше служанки. Да и Кумира стояла в их глазах разве что чуть повыше. Даже самой подозрительной из них не придет в голову, что эти две женщины могут попытаться кого-то в чем-то убедить. Итак, Дайгиан будет разливать чай, помалкивать, пока к ней не обратятся, – и прилагать свою превосходную логику к анализу всего услышанного. Кумира, отдавая первенство всем, кроме Дайгиан, тоже станет не столько говорить, сколько слушать – тщательно запоминая и сортируя каждое слово, каждый жест или гримасу. Конечно, Бера и компания будут держать данную пареньку клятву – но насколько ревностно, это уже другой вопрос. Может статься, что даже Мерана не захочет зайти слишком далеко в постыдном повиновении. То, что они поклялись, плохо уже само по себе, но клятва оставляла им простор для маневра. Им – или кому-то другому, чтобы маневрировать ими.
Слуги в темных ливреях, спешившие по широким, завешанным драпировками коридорам, при виде Коргайде и Кадсуане расступались; те шествовали, сопровождаемые волной поклонов и реверансов. По тому, как взирали челядинцы на Хранительницу Ключей, Кадсуане поняла, что та внушала им не меньшее почтение, чем Айз Седай. Попадались навстречу и айильцы: могучие мужчины и рослые женщины, львы и пантеры с ледяными глазами. Некоторые бросали на Айз Седай столь холодные взгляды, что они, казалось, могли вызвать во дворце снегопад, еще не начавшийся за стенами, но многие кивали, а иные из этих свирепых женщин были близки к тому, чтобы улыбнуться. Она никогда не объявляла себя спасительницей их Кар’а’карна, но рассказы передавались из уст в уста, обрастая самыми невероятными подробностями, и Кадсуане пользовалась у Айил куда большим уважением, чем любая другая сестра. |