Это вызывало досаду. Эгвейн вовсе не волновало, что думают мужчины насчет послушниц, но ей хотелось понять, напуганы ли они в той же степени, что и женщины, и к чему могут привести их страхи. В конце концов она сочла необходимым завязать разговор сама.

Взяв с подноса очередную чашу, Пеливар повернулся и отпрянул с приглушенным ругательством – он едва не столкнулся с ней нос к носу. Чтобы оказаться еще ближе, Эгвейн пришлось бы забраться ему на сапоги. Горячее вино расплескалось, замочив перчатку и рукав, что вызвало еще одно проклятие, не столь уж глухое. Достаточно высокий, чтобы склониться не перед ней, а над ней, Пеливар так и поступил. При этом вид у него был как у человека, желающего поскорее убрать некстати подвернувшуюся девчонку с дороги. Или как у того, кто едва не наступил на алую гадюку. Эгвейн смотрела лорду в глаза, стараясь представить его своенравным мальчишкой, заслужившим хорошую выволочку. Обычно такой прием помогал: большинство мужчин, кажется, это чувствовали. Он пробурчал что-то – должно быть, вежливое приветствие – и, слегка склонив голову, отступил. Эгвейн сделала шаг и снова оказалась перед ним. Пеливар откровенно растерялся, и Эгвейн решила сказать что-нибудь приятное, прежде чем приставать с вопросами, которые не должны остаться без ответа.

– Лорд Пеливар, вы, несомненно, рады будете узнать, что Дочь-Наследница на пути в Кэймлин. – Некоторые из Восседающих обернулись в их сторону.

– Илэйн Траканд вправе претендовать на Львиный Трон, – отозвался Пеливар без всякого воодушевления.

Эгвейн отпрянула, глаза ее расширились. Возможно, Пеливар приписал ее гнев тому, что опустил титул Илэйн... В свое время лорд Пеливар поддержал Моргейз в притязаниях на трон, и Илэйн ни минуты не сомневалась, что он поддержит и ее. Она всегда говорила о нем с нежностью, как о добром и любимом дядюшке.

– Мать, – промурлыкала Суан у локтя Эгвейн, – мы должны отправляться, если хотим поспеть в лагерь до заката. – Ей каким-то образом удалось придать своим тихим словам весомость и настоятельность, что ли. – Солнце уже клонится к западу.

– Да-да, – торопливо закивал Пеливар. – В такую погоду ночью лучше находиться под крышей. С вашего позволения, я тоже удалюсь, чтобы подготовиться к отъезду.

Он поставил чашу на поднос подвернувшегося слуги, помедлил, отдал поклон и ушел с видом человека, удачно вывернувшегося из ловушки.

Эгвейн едва не заскрежетала зубами от злости. Что этот верзила думал насчет достигнутого соглашения? Если, конечно, навязанное ею решение можно назвать соглашением. Хоть Арателле и Аймлин обладают властью и влиянием, но солдатами командовали Пеливар, Кулхан и им подобные: они по-прежнему имели возможность сунуть факел в бочку с лампадным маслом и устроить пожар, в котором сгорят все чаяния Амерлин.

– Найди Шириам, – чуть ли не прорычала Эгвейн, – скажи, что все должны быть в седлах немедленно. Чего бы то ни стоило!

Эгвейн не могла предоставить Восседающим целую ночь на размышления о случившемся: целая ночь для плетения интриги и составления заговоров – это чересчур. Ей необходимо вернуться в лагерь прежде, чем зайдет солнце.

Закон

Не оглядываясь, Эгвейн пустила Дайшара по снегу. Лорд Брин оглянулся лишь на миг и коротко кивнул, давая понять, что закованный в латы эскорт не отстает. Суан на Беле и Шириам на Крыле поспешно присоединились к ней.

На прогалинах, где снега навалило не больше чем по копыта, лошади переходили на рысь, но даже в тех местах, где животные вязли в сугробах по колено, колонна двигалась с примечательной скоростью.