Ранд растолковал, что знал, насчет сул’дам, которые сами не направляют Силу, а лишь управляют способными касаться Источника женщинами с помощью тер’ангриала, состоящего из браслета, поводка и ошейника. К превеликому удивлению Ранда изящная, жеманная Благородная Леди неожиданно предложила:

– Если милорда Дракона почему-то что-то смущает, то я готова ради него повесить ее.

Нерит снова сплюнула, с нескрываемым презрением. Храбрости ей было не занимать.

– Нет! – прорычал Ранд. На что только не идут люди, лишь бы снискать его благорасположение. А может, Анайелла, невзирая на внешность и манеры, по воззрениям не слишком-то отличалась от своего Предводителя Конницы? Ранд помнил этого коренастого, лысеющего малого, выходца из простонародья, что большая редкость для тайренского офицера. Хотя – уж в этом-то он не сомневался – когда дело касается мужчин, женщины способны выказывать самые странные вкусы.

– Как только будем готовы к маршу, всех пленных отпустить, – приказал Ранд Баширу. И речи не могло быть о том, чтобы тащить их с собой. А сотня пусть безоружных, но враждебно настроенных людей в обозе – сейчас сотня, а скоро к ним могут прибавиться и другие, – сулила неприятности. Зачем рисковать понапрасну? Пусть тарабонцы идут куда вздумается, хоть бы и к Шончан – ни они, ни даже успевшие ускользнуть всадники не успеют предупредить своих. Благодаря Перемещению его армия передвигается гораздо быстрее.

Башир слегка пожал плечами. Возможно, он думал то же самое, но никогда не сбрасывал со счетов неожиданности. Как показывает опыт, странные события случаются и тогда, когда поблизости нет та’верена.

Вейрамон с Анайеллой почти одновременно открыли рты, явно вознамерившись возразить, но Ранд продолжил:

– Я сказал отпустить, и дело с концом! Всех, кроме женщины. Ее мы заберем с собой, как и других, которых удастся захватить.

– Сгори моя душа! – ошеломленно воскликнул Вейрамон. – Но почему?

Башир слегка мотнул головой, Анайелла презрительно скривила губы, но тут же сложила их в предназначавшуюся Лорду Дракону льстивую улыбочку. Видимо, она решила, что он просто пожалел женщину, по чрезмерному своему мягкосердечию. Не бросать же ее в дикой, безлюдной местности, без припасов, да еще в такую погоду.

– Хватит и выступивших против меня Айз Седай, чтобы я позволил сул’дам вернуться к своему ремеслу, – пояснил Ранд. И Свет свидетель, ничуть не покривил душой. Все кивнули, хотя Вейрамон и помешкал. Башир казался успокоенным, Анайелла – разочарованной. Правда, Ранд понятия не имел, куда девать эту пленницу, да и других, которые попадут в его руки. У него не было намерения превращать Черную Башню в темницу. Передать под пригляд айильцев? А кто поручится, что Хранительницы Мудрости, стоит ему отвернуться, не перережут сул’дам глотки? Впрочем, оставались еще сестры, следовавшие сейчас с Мэтом в Кэймлин. Пожалуй, они истолкуют это как жест доброй воли – надо же хоть как-то подсластить горечь того, что им придется прибегнуть к его покровительству. – Пожалуй, когда мы закончим поход, я передам их тем Айз Седай, которым сочту нужным, – промолвил он, и тут случилось нечто непредвиденное.

Еще не отзвучали его слова, а лицо Нерит покрыла мертвенная бледность, и женщина с диким, непрекращающимся воплем устремилась вниз по склону, то и дело падая на четвереньки, спотыкаясь о поваленные стволы.

– Проклятие... Взять ее! – крикнул Ранд, и салдэйские всадники помчались следом, рискуя переломать ноги коням и шеи себе. Женщина уворачивалась от верховых с поразительной ловкостью, обращая на опасность еще меньше внимания, чем они.

В устье восточной лощины серебристой вспышкой открылись врата: одетый в черное солдат вывел коня, вскочил в седло и, едва проход закрылся, галопом помчался к холму, где ждали Гедвин и Рочайд.