Как ни странно – хотя, возможно, ничего странного в том не было, – Вейрамон высказался за продолжение похода, чтобы «захватить Эбу Дар во славу Повелителя Утра». Гедвин предложил нанести еще несколько мощных ударов, заявив, что и сам не прочь взглянуть на Эбу Дар. Даже Айлил и Анайелла присоединили свои голоса к хору требовавших «покончить с этими Шончан раз и навсегда». Причем Айлил сочла необходимым добавить, что предпочла бы сделать это сейчас, а не возвращаться к тому же самому снова. Тоном, холодным и сухим, как ночь в Айильской Пустыне. Кажется, она не сомневалась: сколько бы таких походов ни затевал Лорд Дракон, он потащит ее за собой в каждый.

Лишь Башир и Грегорин твердо стояли за возвращение. Ранд молчал, неотрывно глядя на запад. В сторону Эбу Дар.

– Мы сделали все, что намеревались, – горячился Грегорин. – Во имя милости Света, уж не собираетесь ли вы захватить сам город?

Захватить Эбу Дар? – подумал Ранд. Почему бы и нет? Такого удара уж точно никто не ждет. Можно захватить врасплох и Шончан, и всех прочих.

– Временами бывает разумным развивать наступление, – проворчал Башир. – А временами – вернуться домой и спокойно пользоваться плодами победы. Сейчас как раз такой случай. Я за возвращение.

Я бы не возражал против твоего присутствия в моей голове, произнес Льюс Тэрин так, что его голос звучал почти здраво. Не будь ты столь явным безумцем.

Эбу Дар. Рука Ранда сжала Драконов Скипетр, и Льюс Тэрин рассмеялся.

Время железа

Гонцы, с трудом пробиравшиеся между частями пехоты и кавалерии, доставляли донесения в огромный, осененный красным знаменем шатер командующего. Большая часть войска состояла из хвастливых тарабонских копейщиков и выстроившихся ровными квадратами пикинеров из Амадиции, чьи кирасы были раскрашены горизонтальными полосами, по цветам полков. Легкие конники из Алтары, сбившись в беспорядочные кучки, гарцевали на своих скакунах, гордясь отличавшими их от прочих перекрещивающимися на груди алыми лентами, не зная, что таковые обозначают принадлежность к иррегулярным, а стало быть, не слишком надежным формированиям. Но здесь присутствовали и носящие прославленные имена полки подлинных Шончан, выходцев из всех уголков Империи: светлоглазых из Алквама, медово-коричневых уроженцев Н’Кона и черных, как уголь, людей с Ховила и Даленшара. Были и морат’тормы, на своих покрытых бронзовой чешуей животных, при виде которых лошади начинали испуганно вздрагивать. Были даже несколько морат’гролмов, ездивших на приземистых, клюворылых чудовищах. Но с одной из постоянных составляющих армии Шончан дело обстояло хуже. Все сул’дам и дамани оставались в своих палатках. Что не могло не беспокоить Капитан-Генерала Кеннара Мираджа.

Со своего сиденья на высоком помосте он ясно видел стол, устланный картами, на которых стояли флажки, обозначающие воинские формирования. Вокруг суетились подлейтенанты с донесениями. Раздобыть в этой стране точные карты не представлялось возможным, но из всех вроде удалось составить более или менее удовлетворительную, развернутую сейчас в центре стола. Удовлетворительную, но тревожную, ибо она указывала на беззащитность растянутых вдоль границы аванпостов. Слишком много черных кружков было разбросано по восточному побережью и у подножия хребта Венир. Красные клинья, обращенные острым концом от Эбу Дар, обозначали части на марше, но они все сосредоточивались на западе. И среди черных кружков вразбивку красовалось семнадцать белых – вражеские отряды. На глазах генерала молодой офицер в коричнево-черном мундире морат’торма осторожно поместил на карту восемнадцатый. Конечно, нельзя не учитывать того, что один и тот же отряд был замечен разными разведчиками дважды, но, с другой стороны, расстояние между частями противника было слишком велико для подобной ошибки.