Вскочив в седло Быстреца, Башир поехал назад, к Джеордвину и прочим лордам.

– Идем в обход, – приказал Башир, не обращая внимания на кивок Джеордвина, равно как и на хмурые взгляды Гуама и Амондрида. – Утроить разведку. Я собираюсь двигаться быстро, но не хочу напороться на дамани.

Шутка никого не насмешила.

Рочайд собрал вокруг себя пятерых Аша’манов, один из которых носил на высоком вороте серебряный меч. Утром, когда началась битва, людей в черном было на двое больше, но если они умели убивать, то это умели и дамани. Сейчас все Аша’маны выглядели угрюмо, раскрасневшиеся лица сердиты, глаза пусты. Рочайд сердито размахивал руками, по-видимому, спорил. Он раскраснелся, а их лица были упрямы и невыразительны. Башир надеялся, что Рочайд по крайней мере не позволит им разбежаться: сегодняшний день и так обошелся дорого, и столь опасным людям нельзя болтаться без пригляда.

Тай’дайшар прогарцевал на вершине холма несколько шагов, прежде чем Ранду удалось утихомирить коня, натянув поводья и стиснув бока коленями. Чудненько бы вышло, угляди его издалека какая-нибудь сул’дам: редкие деревья едва ли служили надежной защитой. Драконов Скипетр Ранду пришлось засунуть в седельную суму: чтобы править конем, требовались обе руки. Никому еще не удавалось приспособить Силу для этой цели.

Во всяком случае, бурлящая в нем Сила позволяла не поддаваться усталости, хотя без нее отстраненно воспринимавшееся тело, наверное, обвисло бы от изнеможения. Отчасти это объяснялось тем, как долго удерживал он сегодня Источник, а отчасти – усилиями, которые приходилось прилагать, чтобы заставить саидин исполнять требуемое. Саидин никогда не подчинялась без усилий – Силу требовалось покорить, перебороть, завоевать, – но сегодня эта борьба была тяжелее, чем когда-либо. Боль в незаживающих ранах – старой и новой – силилась, пробуравив Ничто, добраться до него.

– То был несчастный случай, милорд Дракон, – неожиданно промолвил Эдли. – Клянусь!

– Замолчи! – оборвал его Ранд. – Наблюдай и не отвлекайся!

На какой-то миг взгляд Эдли упал на его собственные, сжимавшие поводья руки, затем он убрал с лица мокрые волосы и поднял глаза. Здесь, сегодня, контроль над Единой Силой казался труднее обычного, но упустить саидин значило подвергнуть и себя, и окружающих смертельной опасности, где угодно в любой миг. А с Эдли случилось именно так. Вместо солдат из Амадиции, в которых он метил, неуправляемые огненные взрывы унесли жизни тридцати воинов Айлил и примерно стольких же ратников Анайеллы.

Не произойди подобного, Эдли сейчас был бы с Морром и Спутниками, примерно в полумиле к югу. Наришма и Хопвил находились на севере, с Защитниками. Ранд предпочел оставить Эдли при себе. Знать бы, не произошли ли где-нибудь другие «несчастные случаи»? За всем один не усмотришь. Флинн походил с лица на покойника, а Дашива, напрочь позабыв об обычной рассеянности, чуть ли не потел от сосредоточенности. Правда, все равно продолжал бормотать что-то себе под нос, причем так тихо, что даже Сила не позволяла Ранду разобрать ни слова. И беспрерывно вытирал лицо окаймленным кружевами, измявшимся и перепачканным за день платком. Так или иначе, ни Эдли, ни двое других не удерживали Силу – пока им не разрешит Ранд.

– Все кончено? – послышался позади голос Анайеллы.

Позабыв о возможных вражеских наблюдателях, Ранд круто развернул Тай’дайшара. Тайренка отпрянула столь резко, что расшитый капюшон свалился на плечи. У нее дернулась щека. Глаза были полны то ли страха, то ли ненависти. Айлил невозмутимо перебирала поводья руками в красных перчатках.

– Чего вы можете желать еще? – спросила она с холодной учтивостью, чуть ли не со снисходительностью, подобавшей благородной особе при обращении к простолюдину.