— Пожалуйста, папа, сделай что-нибудь.

— Ничего нельзя сделать, — мрачно ответил Ройс Монтана. — Извини, моя милая.

Мэтт не сопротивлялся, когда воины привязали его к дереву в центре лагеря. Это только еще больше разозлило бы индейцев, и их мог пасть на Лэйси и ее отца. Он взглядом обводил деревню. Сколько времени ему осталось? Какая смерть уготована ему? Быстрая и милосердная или долгая, мучительная и болезненная? Он проглотил комок в горле, раздумывая, хватит ли у него силы воли, чтобы умереть, как подобает мужчине, или он станет кричать и плакать, моля о пощаде. Разве может человек знать, как он будет вести себя в таком случае, пока не столкнется с этим лицом к лицу? Говорили, что индейцы никогда не показывают страха или боли в присутствии врага. Как им удается сдерживать свои эмоции? Сможет ли он поступить так же? Мэтт довернул голову, пытаясь разглядеть свою хижину. Проклятье! Если бы он мог в последний рез заняться любовью с Лэйси. Если бы только его ранение не было таким чертовски тяжелым. Если бы он встретил Лэйси в другое время, в другом месте…

Поднявшись, она подошла к двери и осторожно выглянула. В лагере было темно и тихо. Одинокий воин сидел у небольшого костра, охраняя Мэтта. Ей показалось, что индеец дремлет. Более подходящего случая, видимо, не будет.

Она быстро собрала все вещи и сложила их в одну из сумок Мэтта. Вытащив один камень, из которых был сложен камин, она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула воздух и вышла наружу. Сжав в кулаке камень, она осторожно пошла по направлению к воину, ее сердце билось в груди так громко, что, казалось, оно разбудит весь лагерь. Осторожно, шаг за шагом, он подкрадывалась к воину.

Мэтт внезапно проснулся, не понимая, что происходит. Он поднял голову и увидел Лэйси, подкрадывающуюся к воину, охранявшему его, с камнем в одной руке и с его седельной сумкой в другой. Он решительно затряс головой, пытаясь предостеречь ее. Он смирился с тем, что его ждет смерть, зная, что Лэйси будет в безопасности со своим отцом. А теперь из-за него она подвергала свою жизнь опасности.

Лэйси не смотрела на Мэтта. Ее взгляд был устремлен только на воина, все ее внимание было сосредоточено на том, что ей предстояло сделать. Дрожащей рукой она подняла камень и опустила его на затылок воина. С приглушенным стуком апачи боком повалился на землю.

Она внезапно почувствовала тошноту, когда поняла, что, возможно, убила его, но у нее не было времени, чтобы беспокоиться об этом. Она быстро схватила нож индейца и освободила Мэтта.

— Маленькая глупышка, — прошипел Мэтт. — Ты соображаешь, что делаешь?

— Я спасаю тебе жизнь.

Мэтт быстро взял из ее рук нож и засунул себе за пояс.

— Думаю, ты права, — согласился он. — Давай убираться отсюда к черту.

Мэтт связал воину руки и ноги, затолкал в рот кляп, забрал винтовку, и бесшумно, как тени, они выскользнули из деревни.

Не говоря ни слова, Мэтт направился к месту, где паслись лошади. Резким ударом он оглушил мальчика, который был пастухом. Вскоре они уже скакали прочь от деревни.

— Как ты думаешь, они бросятся в погоню? — спросила Лэйси, когда они были уже достаточно далеко от лагеря апачей.

Мэтт пожал плечами.

— Кто знает? Это непредсказуемые бестии.

Лэйси кивнула в знак согласия. Трудно сказать, что сделают индейцы. Можно было только надеяться на лучшее.

Они проскакали без устали несколько часов. Мэтт остановился, спрыгнул на землю и, отдав Лэйси поводья своей лошади, стал затаптывать за собой следы. Это было утомительное занятие, но когда он закончил, то мог быть уверен, что индейцы не смогут догадаться, в каком направлении они поехали. Вполне возможно, что апачи не захотят тратить так много времени и усилий на то, чтобы найти их.