Он медленно раздал карты. Он дал слово играть теми картами, которые ему выпадут, и должен сдержать его. Как обычно, казино выигрывало больше, чем теряло, но этого от него и ждали.

Мэтт присматривал за Лэйси вне зависимости от того, что происходило за столом. Она уже поборола свое волнение и замешательство и держалась молодцом. Она улыбалась посетителям, но ее улыбка была прохладной, без намека на игривость. Она часто посматривала в его сторону, будто хотела убедиться на случай необходимости, что он все еще здесь. Но мужчины вели себя вежливо, им было приятно увидеть новое лицо, к тому же такое красивое. Быстро разошелся слух, что она не обычная девушка, что она здесь только, чтобы разносить напитки, и больше ничего.

Глаза Дж. Дж. Таккера часто останавливались на новенькой. Она была хорошенькая, красивая, как картинка, но вместе с тем ее окружал ореол невинности, который интриговал его. Ее фигура была почти совершенной, лицо без изъянов, а волосы струились огненно-золотыми волнами. Многие мужчины проигрывали партию в покер или фараона лишь потому, что посматривали на соблазнительную фигурку Лэйси вместо того, чтобы смотреть в свои карты.

Он также пристально наблюдал за человеком, который назвался Мэттом Уолкером. Он был великолепным игроком. Джи-Джи подсел к нему на пару партий и заметил, что движения рук игрока были ловкими и уверенными, Когда он раздавал карты, и это не оставило у Таккера и тени сомнения, что при желании Уолкер сможет так же легко и незаметно сдать туза снизу колоды, как и сверху.

В десять часов в салун вошел шериф с вечерним обходом. Мэтт почувствовал, как у него пересохло во рту, когда Хендерсон направился его столу.

— Ты новенький в городе, — сказал шериф и оглядел его долгим оценивающим взглядом.

— Это так, шериф, — спокойно ответил Мэтт. Он встретился с ним взглядом, одна рука Мэтта лежала на столе, другая — на бедре.

Хендерсон кивнул:

— Я не хочу неприятностей в городе. Если хочешь остаться, то заруби себе это на носу.

Мэтт кивнул, его сердце заколотилось, когда шериф окинул его еще одним долгим взглядом.

— Помни о том, что я тебе сказал, — кратко заметил Хендерсон и отошел от стола.

Мэтт проводил шерифа взглядом, пока тот не вышел из салуна, и только тогда его напряжение понемногу спало.

Был одиннадцатый час, когда двери салуна широко распахнулись, и вошли трое. Мэтт почувствовал, как напряглись все его мышцы. Двое из этих людей были в салуне «Черная Лошадь» в ту ночь, когда погиб Билли Хендерсон. Оба показали под присягой, что Мэтт хладнокровно застрелил парня.

Мэтт проследил, как они подошли к бару. Они задержались лишь для того, чтобы выпить пива, а затем ушли, но Мэтт был доволен. По крайней мере, двое из разыскиваемых им людей все еще в городе.

Лэйси бросила взгляд на часы. Еще один час, и пора уходить. Она валилась с ног, но работа все же понравилась ей. Большинство мужчин относились к ней с уважением. Некоторые пытались приставать, но ей было достаточно лишь упомянуть, что ее муж очень ревнивый человек, который быстро охладит их пыл. В лице Мэтта было что-то такое, что заставляло мужчин опасаться его, хотя Лэйси и не могла распознать этого. Для нее он выглядел как обычно, хотя ближе к полуночи она ощутила в нем некую перемену.

Эта мысль не оставляла ее в течение последующих дней, и она вновь заметила в его глазах настороженность. Он казался напряженным, как змея, которая выгнула спину, чтобы напасть в любую минуту. Вначале она решила, что это плод ее живого воображения, но затем поняла, что в Мэтте произошла разительная перемена. Когда он садился за покерный стол, его чувства, казалось, обострялись, нервы были до предела напряжены, как будто он ждал удара и хотел быть готовым к нему. Лэйси осознала даже больше, чем это: Мэтт Дрего слишком опасный человек, чтобы с ним можно было шутить.