Скажу честно: сперва я всеми силами отрицал, что подобное возможно. Однако, если учитывать реальность параллельных миров, время в которых идёт быстрее нежели в нашем, а также наличие пророка-писателя, то всё становится не столь однозначным.

Решив, что к первому году обучения моего первенца в Хогвартсе нужно подготовиться, обновлённый (и избитый плачущей женой) Люциус Малфой, засучив рукава взялся за работу. Первым делом мы с Нарциссой принялись исполнять проект по заведению второго ребёнка и не успокоились, пока тест на беременность не показал положительный результат. Параллельно, уже самостоятельно, я связался с продажными работниками Азкабана, которые за определённое вознаграждение, согласились подстроить фальшивые смерти для некоторых заключённых (оборотное зелье и Авада в лоб жертвы — и следы заметены).

Самое сложное, что мне пришлось пережить после освобождение Лейстренджей — это спор с Беллатрисой, которая хотела бежать мстить всем непричастным и невиновным, искать лорда и творить иные безумства. Пришлось раскрыть ей «страшную тайну» о том, что по непроверенным данным, Волдеморт должен вернуться через десять лет, но будет он к тому моменту слабым и нуждающимся в верных слугах. Эта тронутая дементорами женщина, ещё даже не прошедшая реабилитацию после Азкабана, потребовала с меня клятву о том, что я не вру…

Что такое — магическая клятва? Это ментальный посыл, вроде ритуала, который бьёт по нарушителю, если он сам считает себя лжецом. Существуют двухсторонние клятвы, которые соединяют двух и более волшебников ментальной нитью, бьющие откатом уже по тому, кто по мнению одного из поклявшихся нарушил данное слово. Поэтому, всем волшебникам и магическим существам, категорически не рекомендуется понапрасну распускать язык и давать клятвы направо и налево.

К счастью, мы — Малфои, неплохо подкованы в подобных вещах и я смог дать такую клятву, которая удовлетворила Беллатрису, но и мне ничем не грозила. К счастью, Рудольфус и Робастан, как и другие Упивающиеся, которых за десять лет я успел вытащить всех, подобным фанатизмом не отличались и были рады хотя бы тому, что оказались в безопасности и на относительной свободе.

Почему свобода моих соратников относительна? Дело в том, что чтобы их не засекли какие-нибудь поисковые чары, мне пришлось купить магловский лайнер и наложить на него кучу чар, от расширяющих пространство и до Фиделиуса (заклятья доверия, вычёркивающего объект приложения из памяти мира).

«Кто бы ни придумал это заклинание, у него был весьма изощренный разум и крайне светлые наклонности».

К сегодняшнему дню, всю «старую гвардию» смертожорцев, как нас называют обычные волшебники, из числа официально ушедших в мир иной, можно назвать опытными морскими волками, обитающими на корабле-призраке, проявляющемся и исчезающим в никуда во время сильных штормов, каким-то образом нарушающих действие Фиделиуса. К слову: у Беллы успели родиться двое мальчиков, да и другие семейные пары постарались над продолжением своих родов. Впрочем, мы с Нарциссой всё равно впереди всех, так как кроме сыновей, одиннадцати и девяти лет, у нас есть ещё и дочка трёх лет от роду (Драко, Скорпиус и Лисанна).

«Но Уизли, с их волшебной семёркой, нам пока не догнать».

Разумеется, лишь на перечисленном выше я не остановился и принялся формировать свою финансовую империю, вместе с маленькой частной армией, чему способствовало наличие зависимых опытных магов, которые были не против оказать пару-тройку необременительных услуг. Во-первых, пришлось восстанавливать свои активы в магическом мире, а именно — артефактные мастерские, выпускающие магический ширпотреб вроде светильников, увеличительных стекол, защитных и сигнальных амулетов… Во-вторых, от имени лорда, Кребб вышел на контакт со стаей оборотней Фенрира Сивого, предложив им вполне легальную, пусть и неофициальную работу по сбору ингредиентов в Запретном Лесу и других аномалиях, предложив расплатиться разнообразными готовыми артефактами, палатками с расширенным пространством, позволяющими сохранять разум при полнолунии зельями (даже и не знаю, что заставило волков согласиться: красноречие моего подручного или плачевное положение всех перевёртышей Англии).