|
— Если быть честным, то я очень хотел верить в то, что его слова — правда. Только вот это не помешало мне провести ритуал проверки на родство… а затем найти каждого причастного и просто знающего о заговоре, чтобы подвергнуть их пыткам для напитывания Стены магией. Заклинание «круциатус», предназначенное для причинения боли, как ты должен помнить из уроков школьного курса, является однозначно тёмным, из-за чего мне недоступно… Только вот любое ограничение можно обойти: артефакты, повторяющие эффект этих чар, стали коронами для каждого из заговорщиков. Они не могли сойти с ума от боли так же, как и не могли к ней привыкнуть. Благодаря лечению целителей эти люди находились в сознании сутками… Когда-то говорили, что Львы всегда платят свои долги, а волки помнят… Так вот, Сириус, Драконы никогда не забывают предателей, и тех, кто повинен в страданиях наших близких.
Остановившись напротив сына, протягиваю руку над чашей и, схватив его за волосы, заставляю посмотреть в мои глаза, после чего при помощи невербального заклинания начинаю транслировать собственные воспоминания. После завершения этого процесса разжимаю пальцы и опираюсь обеими руками о край чаши, чтобы не упасть от накатившей фантомной слабости. — Я не добрый король из сказок, сын, и на моих руках столько крови, сколько не было у многих тиранов, — слегка усмехаюсь. — Но я и не зло во плоти, каковым меня пытаются выставить твои «друзья». — Мне… — молодой мужчина сглотнул, поднял на меня потяжелевший взгляд, а затем выдавил из себя: — Мне нужно подумать. — Это правильно, — улыбаюсь чуть искреннее. — И… не рассказывай маме о том, что мы тут устроили. Боюсь… она будет расстроена, из-за чего мне будет больно. — Король-чародей боится свою жену? — скривил губы в усмешке Сириус, во взгляд коего вернулись искорки веселья. — За такую хохму меня в каждом трактире будут поить бесплатно. Вымученный, усталый смех на два голоса раздался в маленькой каменной комнате, разрушая гнетущую атмосферу этого места.
Шаг в бесконечность
Проснувшись утром, ещё до рассвета, неохотно открываю глаза и устремляю взгляд на мозаичный потолок, собранный из кусочков цветного хрусталя. Мягкая кровать, пушистое и тёплое одеяло, любимая рядом… что ещё нужно старому волшебнику? И пусть триста девяносто пять — это не предел для высшего мага, добравшегося до высшей ступени этого уровня, так как мастерства вполне хватает для остановки старения организма, но вот разум… «Человеческий разум не предназначен для бессмертия. Слишком мы суетливые; слишком сильно цепляемся за нынешний момент и прошлое, из-за чего будущее принимается со всё большим трудом», — вытянув из-под одеяла левую руку, внимательным взглядом смотрю на гладкую светлую кожу, перекатывающиеся под ней мышцы, крепкие кости, которые могли бы принадлежать мужчине лет двадцати-тридцати, но не древнему старцу, биологический возраст коего приближается к четырём сотням, тогда как возраст личности уже пересёк эту черту. Шевельнув пальцами, призываю с тумбочки магический обруч, похожий на золотую зубчатую корону с крупными рубинами вдоль всей длины. Стоило надеть этот артефакт, как перед глазами замелькали оповещения Красного Замка о том, сколько людей ушло и пришло, сколько комнат занято и свободно, каково состояние складов, накопителей, арсеналов и тому подобная чепуха (в конце концов, всем этим должен заниматься дворецкий). Куда интереснее оказалась личная переписка, так как лично мне пришло семьдесят девять писем от разных адресатов, которые поздравляли с годовщиной свадьбы и интересовались, почему их не позвали на приём. «Потому, что приёма не будет», — мысленно хмыкнув, отправляю всем «друзьям» одинаковые ответы, после чего командую замку закрыть почту. |
