– Проходите в дом… сейчас вам подадут воду для омовения и угощение.

Девлик покачал головой. Поманив к себе Лимбула, он знаком приказал говорить с вожаком, как будто сам неожиданно перестал понимать здешнюю речь. Лимбул послушно поклонился хозяину и затараторил:

– Мы не станем заходить в дом. Мой господин страдает волшебным недугом, от которого тело гниет заживо и источает не очень приятные запахи. Щадя вас, он согласен отдыхать и беседовать во дворе. Кажется, там, за домом, у вас есть летняя кухня? Пойдем туда.

Столпившиеся рядом люди разом заохали и принялись шушукаться. В толпе уже мелькали женщины и дети, а старики с многозначительными лицами, распихивая остальных, спешили на помощь к вождю. Тот же побледнел еще больше, отчего едва не сравнялся цветом лица с Девликом. Предвосхищая его возмущение, Лимбул поднял вверх руки:

– Не беспокойтесь! Болезнь моего господина не заразна. Я три месяца еду с ним рука об руку, но здоров, как бык. Вам нечего беспокоиться.

Жители деревени не имели свободы выбора: им пришлось идти до конца. Впустив колдуна в деревню, они вынуждены были доверять ему во всем. Мужчины стали разгонять зевак, старцы шептали вождю на ухо советы, а Девлик безмятежно ждал. Наконец, мимо него боязливо протиснулись несколько человек. Вскоре они появились вновь со столами и стульями, которые несли на задний двор. Вожак сделал рукой приглашающий жест. Девлик ответил ему легким поклоном и пошел первым.

У летней кухни суетились женщины, составляющие на стол разнообразные яства – тарелки, горшки и противни с жареным, пареным, вареным и копченым. Судя по всему, деревне этой не грозил голод, а Девлик почти пожалел, что не может больше получать удовольствия от поглощения пищи.

Солнце постепенно миновало зенит, отметив полдень. Особой жары не наблюдалось – Лимбул не преминул этого заметить, рассудив, что во всем виноваты окрестные леса и близость горной реки с холодной водой. Язык у бедняги, можно сказать, висел до пуза. Наконец‑то после долгой дороги, во время которой он питался вяленым мясом да кашей, его ждало поистине королевское угощение. Деревенские сметали на столы столько, словно в гости к ним явились самые дорогие гости, да не меньше десятка разом.

– Может, отравить хотят? – прошептал Лимбул на ухо Девлику.

– Мне бояться нечего! – беспечно ответил тот. Потом, вдоволь налюбовавшись кислой миной на лице слуги, незаметно сунул ему в руку выточенную из берилла змейку. – Ладно, ладно. Знаю, как тебе хочется все это сожрать. Обмакивай хвост змеи в каждое кушанье. Если станет холодной, как лед – значит, отрава.

– Спасибо, хозяин! – прошептал Лимбул, просветлев. Потирая руки, он стал выбирать себе место – сесть ли ему справа от Девлика, или слева?

Скоро выяснилось, что жители деревни не намеревались впустую тратить такое событие, как визит к ним постороннего человека. Во двор собрались степенные мужчины с суровыми лицами, по которым изредка пробегала волна оживления – когда они смотрели на кувшины с неким напитком, да на зажаренных до румяной корочки поросят с шестью ногами. Постепенно вокруг завязались разговоры, хотя на виновников пирушки старались не смотреть, а на их вопросы отвечали нехотя, пугливо. Больше всего общаться с навевающим жуть колдуном приходилось, конечно, вождю. Молодой воин, едва не поднявший топор на Девлика, вертелся тут же, потому как оказался племянником вождя. Звали его Гизмант и он, словно по праву первого знакомого, норовил подобраться к колдуну поближе и вроде бы не боялся его так сильно, как остальные.

Народ здешний звал себя «Последние», но смысл этого названия они объяснить не могли.