Я вынудил противника отбиваться. Теперь он на это тратил все силы, а я только наращивал мощь ударов. Это была моя магия, в которой мне все отказывали. У меня был отличный удар.

Работая руками и ногами, я вытеснил неприятеля и вновь создал вокруг нас комнату. Он старался блокировать удары, но с каждым разом у него это получалось хуже и хуже.

И вот, увидев брешь в защите, я ударил изо всех сил, вложив в движение всё. И тот, кто хотел получить моё тело, полетел сквозь стену прочь. И из воображаемой мною комнаты и из моего сознания, над которым он пытался взять контроль.

Если бы он также феерично вылетел из моей жизни, было бы вообще замечательно. Но, к сожалению, о подобном можно было только мечтать.

* * *

Полицейский на мостовой открыл глаза примерно в тот же самый момент, что и я. Казалось, наш ментальный бой занял лишь секунду, потому что его напарница только-только начала склоняться над ним, а я даже не успел упасть.

Но мне пришлось приложить немало сил, чтобы удержать равновесие.

— Держи его! — прохрипел лежащий полицейский, указывая на меня. — Он не должен уйти!

— Но я не могу, — ответила напарница. — Он вне нашей компетенции.

— Плевать! Держи его! — он попытался подняться, но, судя по всему, перенёс некоторые травмы, что я ему нанёс, на тело, потому что у него хлынула кровь из носа и изо рта.

Женщина-полицейский в нерешительности посмотрела на меня.

— Я никуда убегать не собираюсь, но и взять силой себя не дам, — тихо, но отчётливо проговорил я. — Вы не имеете на это права!

— Нападение на квартальных! — всхлипывал лежащий мужчина в форме, все попытки подняться которого закончились неудачей, причём, лужа крови под ним всё увеличивалась и увеличивалась. — Тебе это с рук не сойдёт! — а затем он обратился к напарнице: — Вызывай подкрепление.

— Но мы же тут неофициально! — попыталась она протестовать, но получилось очень слабо. — Это же взыскание! А мне нельзя!

— Плевать! Плевать! — хрипел полицейский, и теперь я сомневался, что передо мной был тот же человек, что сопровождал Рената Каримовича.

Нет, его внешний вид и даже тембр голоса были теми же, вот только говорил он иначе. Использовал другие слова и иначе их расставлял. У меня возникло подозрение, которое ни подтвердить, ни опровергнуть я пока не мог.

— Счастливо оставаться, — проговорил я и развернулся, чтобы идти в дом.

— Стоять! — заорал полицейский, затем достал странный прямоугольный предмет с неизменным круглым цилиндриком внизу, нажал какую-то кнопку и крикнул в эту самую коробку. — Код красный! Нападение на полицейских! Квартальный Иванов убит! Прошу ордер на задержание дворянина!

Женщина-полицейский с расширившимися от страха глазами повернулась к нему.

— Как убит? — спросила она. — Ты же ещё жи…

Договорить она не успела, а так и замерла с открытым ртом. В тот же миг лежащий на асфальте мужчина обмяк. В следующий же момент с женщиной произошла перемена, словно она пыталась сопротивляться чему-то внутри себя, но безрезультатно. А потом она повернулась ко мне, хрустнула шеей, словно тот, кто был в ней, примерял это тело, и сказала:

— Теперь ты точно не отмажешься, Могучий! — она достала табельный пистолет с цилиндром по верхней части ствола. — Стой на месте, руки держи так, чтобы я их видел.

— Видела? — поправил я и усмехнулся, показав, что понял произошедшее.

— Ещё одна шуточка, — сказала женщина-полицейский и сняла пистолет с предохранителя, — и ты взвоешь от боли.