— Очень похоже, что большинство из сохранившихся книг — это выдуманные истории, которые писались для развлечения, — объяснил он. — Действие в большинстве из них, скорее всего, происходит в легендарном "мире без стен и потолка". По всей видимости, четыре века назад было модно фантазировать на эту тему, представлять себе, как люди могли бы жить в таком невероятном мире. Хотя есть версия, что это была очень мрачная эпоха и люди писали именно о жизни после смерти: они не видели ничего хорошего в своей реальной жизни и верили, что смогут быть счастливы, только когда умрут.

— Но неужели сейчас никому не интересно, что же там написано?! — чуть не плача, допытывался Пион, со страстным любопытством поглядывая на потертые обложки книг. — Может, ученые прошлого не все поняли, может, они вообще неправильно что-то расшифровали! А сейчас мы могли бы…

— Сейчас книга может развалиться на отдельные страницы, если вы просто возьмете ее в руки, — охладил его пыл хранитель. — И тогда вам уже точно не удастся ничего правильно расшифровать. Хотя попытки читать мы иногда делаем — с очень большими предосторожностями, конечно. Но ничего стоящего нам из наших экспонатов узнать так и не удалось.

Его слова о том, что книги не совсем "заброшены" и их хоть немного, но пытаются изучить, слегка примирили Пиона с жестокой действительностью, но он все равно продолжал украдкой бросать на экспонаты жадные взгляды и, наверное, с трудом удерживался, чтобы не дотронуться до них. И когда пришла пора уходить из библиотеки, уже в дверях продолжал с тоской оглядываться на старые запылившиеся стенды.

Остальных же гораздо больше увлекала подготовка к походу. Во время очередной встречи, на которую сумел выбраться Рассвет, Полумесяц объявил, что к заветной комнате они отправятся сразу, как только ее первооткрывателя выпишут из больницы.

— Вы все уже достаточно много умеете, так что в случае чего сможете его защитить, — сказал он друзьям Расса. — А ждать, пока еще и он все освоит, наверняка и сами не захотите.

— Ага, точно! — одобрительно загудели все четверо. Мнением Расса при этом никто интересоваться не стал. Впрочем, он тоже не особо возражал против решения руководителя: быть самым беззащитным в команде было немного обидно, но зато долгожданный день похода становился гораздо ближе, чем он рассчитывал. "А научиться кулаками и палками махать я и на привалах смогу!" — решил он и начал еще более нетерпеливо подсчитывать оставшиеся до выписки дни.

В конце концов, этот день наступил — да еще и совпал с первым днем нового, 425-го года. Лечащий врач и медсестра пришли в палату к Рассвету вместе, поздравили его сразу с двумя праздниками, вручили ему последний набор таблеток и объявили, что больше его держать в больнице не будут, но что он должен будет обязательно приходить к ним на осмотр раз в шестьдесят или семьдесят дней — на случай, если болезнь вдруг вернется. Вторую часть этой фразы молодой человек благополучно пропустил мимо ушей: главным для него было то, что он, наконец, "выходит на свободу". Быстро переодевшись и рассовав по карманам ножик, фонарик и другие личные вещи, он попрощался со всеми знакомыми медиками и вприпрыжку выбежал из больницы в светлый коридор седьмого уровня.