— Да, поехали на пятый! — подхватила Снежка. Пион на мгновение задумался, но затем согласно кивнул:

— Поехали, я и сам уже задыхаюсь!

Они бегом бросились обратно к лифтам. По дороге Пион шатался едва ли не сильнее, чем Рассвет, и казалось, что он вот-вот свалится на пол. Снежка и Петр тоже были не в лучшей форме и то и дело прижимали руки к вискам, но до лифтовой площадки компания все же добралась благополучно. К их удивлению, она оказалась пустой: все, кто хотел уехать с третьего уровня, уже это сделали, а остальные, как видно, предпочли отсиживаться дома. Четверо друзей обрадовано вбежали в маленькую кабину первого подошедшего лифта — даже в ней воздух был чище, чем на площадке.

— Ффух, у вас какая-то жуть творится! — облегченно выдохнул Петр, когда кабина тронулась с места. — У нас на "семерке" и то лучше, только света нет. И еды… — молодой человек вдруг снова погрустнел и опустил голову. — Похоже, теперь уже нигде нормально жить невозможно, везде либо одно, либо другое…

— Что, у вас все так плохо? — уточнил Пион, с трудом восстанавливая дыхание.

— Ну да, мы из-за этого и пришли тебя искать, чтобы… — начал объяснять Петр, но договорить не успел. Кабина, в которой они ехали, внезапно заскрипела сильнее обычного, немного замедлила ход, а потом над головами у друзей что-то оглушительно затрещало, и они полетели вниз.

Крик завизжавшей Снежки резанул Рассвета по ушам, но потом его заглушил какой-то другой, еще более громкий звук — и лишь после того, как лифт, пролетев какое-то расстояние, остановился, молодой человек понял, что это был его собственный вопль. Кричали ли Петр с Пионом или, наоборот, им не удалось издать ни звука от страха, он так и не узнал.

— Мама! — захлебывалась Снежка, пытаясь встать с накренившегося пола. — Мамочка, что это?!

Пион, грязно ругаясь, осторожно ощупывал пол и стену, но подниматься на ноги не решался. Рассвет и Петр некоторое время лежали в углах кабины молча — каждый сжался в комок и ждал нового падения и удара. Но лифт оставался неподвижным, вокруг стояла мертвая тишина, и к перепуганным пленникам постепенно начала возвращаться способность мыслить.

— Мама… — повторила еще раз Снежка каким-то обиженным тоном и огляделась. — Мальчики, вы как? Все целы?

— Я вроде бы да, — сдавленно отозвался Петр и принялся осторожно себя ощупывать.

— Не двигайтесь! — предупредил всех Пион. — Похоже, у нас трос оборвался, и лифт зацепился за ограничители. Если его не расшатывать, он дальше не полетит!

— А если он все-таки сорвется?! — в голосе Снежки снова послышались нотки паники — мысль о том, что они висят на огромной высоте без всякой страховки, приводила ее в ужас.

— Не сорвется, — твердо сказал Пион. — Если только мы не будем шевелиться.

Расс, уже собиравшийся было потереть ушибленное при падении на пол плечо, заставил себя лежать неподвижно. Страх то охватывал его леденящим холодом — куда более страшным, чем недавний мороз на третьем уровне! — то немного отступал, и тогда на смену ему приходила надежда, что ремонтники скоро доберутся до их кабины и вытащат из нее четверых пленников. Правда, надежда эта была совсем слабой…

— Ребята, не паникуйте! — громко произнес Пион. — Мы очень долго летели, так что висим сейчас максимум около девятого уровня. Даже в самом худшем случае, падать будет невысоко.

— Ты точно знаешь? — с сомнением спросил Петр.