Они смотрели на дверь, почти не дыша и не решаясь ни открыть ее, ни отвести взгляд. Но стоять так бесконечно было невозможно, и, в конце концов, Рассвет сделал маленький шажок вперед и протянул руку к покрытой ржавчиной ручке.

— Отойдите и отвернитесь, — сказал он своим спутникам. — Это я вас сюда привел, и я нашел ту дурацкую комнату. Мне и лезть туда первому.

Петр, Снежка и Пион, чуть помедлив, сделали несколько шагов в сторону, повернулись спиной к двери и закрыли глаза. На этот раз никто из них даже не вспомнил, что Расс набрел на нижнюю комнату случайно и что на его месте мог быть и кто-нибудь из них.

Пальцы Рассвета сжали холодную дверную ручку, надавили на нее, и он медленно потянул дверь на себя. Раздался тихий скрип, а потом вокруг воцарилась полная тишина.

— Расс! Ну что там? Ну как? — первой, как всегда, не выдержала нетерпеливая Снежка. Дрожа от страха, она начала оборачиваться и еще до того, как посмотрела на дверь, обнаружила, что в комнате стало намного светлее, и свет был какой-то странный, не желтый электрический и не сиренево-голубой личиночный, а какой-то… розовый!

— Расс… — вслед за Снежкой обернулись и Пион с Петром. И опять стало тихо, так тихо, что каждый из четырех первооткрывателей отчетливо слышал стук собственного сердца.

Рассвет стоял на пороге, держась одной рукой за ручку, а другой — за дверной косяк, и смотрел вперед. В открывшееся перед ним, залитое слабым светло-розовым светом пространство. На огромный, бесконечно расширяющийся зал. У которого не было…

— Мир без стен… — еле слышно выдохнула за его спиной Снежка.

— …и потолка, — полным ужаса голосом продолжил ее фразу Пион.

Первые минуты Рассвет смотрел на открывшийся ему вид с изумлением, которое вытеснило все остальные чувства. Перед ним был только пол — неровный, засыпанный огромным количеством земли, на которой почти везде росли длинные и тонкие зеленые листья. Чуть дальше были видны и другие растения, высокие, почти в человеческий рост, с несколькими перепутанными толстыми стеблями и множеством больших листьев. Еще дальше молодой человек заметил какие-то множество больших блестящих прямоугольников, напоминавшие огромные ящики, верхняя стенка которых была наклонной. Но рассмотреть их как следует было невозможно, они блестели слишком ярко, и Рассвету приходилось щуриться. А совсем далеко пол просто заканчивался линией, после которой не было никаких стен — было только неяркое розовое свечение. Внизу, возле пола, оно было потемнее, почти красное, выше становилось светлее, нежно-розовым, а потом и вовсе меняло цвет на светло-голубой. Над головой у Расса этот свет был совсем ярко-голубым — он манил к себе, тянул на свою невообразимую высоту, и, казалось, достаточно только выпустить дверь, чтобы полететь туда, причем полету этому не будет конца, он будет длиться вечно…

Рассвет отпрянул назад, не удержал равновесия и плюхнулся на пол.

— Что с тобой, что?! — тут же засуетились вокруг него друзья.

— Голова закружилась… — слабым голосом ответил молодой человек. — Там нельзя долго смотреть вверх, это… очень неприятно…

Снежка тут же высунула голову за дверь — не забыв, впрочем, крепко вцепиться в ручку обеими руками. Через несколько секунд она, вскрикнув и пошатнувшись, тоже ввалилась обратно в комнату.

— Страшно… — протянула девушка растерянно. — Кажется, что… сейчас упадешь вверх…

— А если смотреть только вниз? — неуверенно спросил Петр, поглядывая в дверной проем. Впрочем, вылезать наружу он при этом не спешил.