– Мама ужасно рассердится, если узнает, что я была здесь,- сказала Сьюзен, опасливо поглядывая на ряды бутылок с пестрыми этикетками, на зеркала в золоченых рамах, на развешанные по стенам театральные афиши и эскизы к спектаклям под стеклом, на краснолицых мужчин и рыхлых, пахнущих фиалками и туалетной водой женщин, которых нигде нельзя увидеть в таком количестве, как в театральных барах, и которые всегда сидят там, устроившись уютно и плотно, когда бы вы туда ни явились.

– Ваша матушка – член общества трезвости?

– Она считает, что посещать бары – это вульгарно. Но это же не настоящий бар, правда?

– Да, не совсем,- сказал я.- Чего бы вы хотели выпить?

– Вы не будете надо мной смеяться, если я выпью немножко апельсинового сока?

– Апельсиновый сок не находится под запретом.- Я улыбнулся ей.- Пейте, что вам хочется, детка.

Я принес бокалы и предложил ей сигарету.

– Нет, спасибо,- сказала она.- Я не курю.

– С такой девушкой, как вы, приятно проводить вечер.

Она с наивным кокетством взглянула на меня.

– Почему со мной приятно проводить вечер?

– У вас нет пороков, которые стоят денег.

– А те девушки, с которыми вы обычно проводите вечера, стоят вам больших денег?

– У меня нет никаких девушек,- сказал я.- И никогда не было. Только вы.

– Ну, теперь уж вы рассказываете сказки. Гадкий!

В ее устах это слово прозвучало очаровательно и наивно, но вместе с тем слегка задорно.

Я приложил руку к сердцу.

– Никого, кроме вас, здесь нет.

– Вы совсем мало меня знаете. Как же вы можете так говорить?- она сказала это чуть-чуть испуганно. «Я, кажется, поторопился»,- подумал я.

– Не могу пожаловаться, что вы мне не по карману,- сказал я, словно не слышал ее вопроса.

Мои слова сразу отвлекли ее внимание, на что я и рассчитывал.

– Не по карману?

– Так всегда говорила моя мать, когда я просил чего-нибудь, что было ей не по средствам.

Сьюзен захлопала в ладоши. Этот жест мне никогда не приходилось наблюдать в жизни – я только читал о нем в книгах. В нем было что-то настолько детское и старомодное, что, мне кажется, только Сьюзен и могла его себе позволить.

– Не по карману, не по карману… Как мило! А, наверное, это занятно быть не по карману.

Я пил джин с лимонным соком. Я взял его для того, чтобы от меня не пахло спиртом, но никакого удовольствия не получал, даже независимо от того, что за него драли безбожную цену. Внезапно мне мучительно захотелось очутиться за столиком кабачка «Сент-Клэр» и пить пиво с Элис.

– Как вам нравится балет? – спроснл я Сьюзен.

– О, это восхитительно. Я обожаю балет. И музыку… У меня от нее все так и тает внутри… Я всегда чувствую какое-то волнение и словно пьянею немножко.- Она поставила локти на стол, уткнула подбородок в ладони.- Это так трудно объяснить…

Как будто ты находишься в комнате, где все стены расписаны очень красивыми красками, и ты прикасаешься к ним пальцами, и все эти краски словно проникают в тебя… Это звучит очень глупо?

– Нет. Нисколько не глупо. Я сам это всегда чувствовал, только никогда не мог выразить так хорошо, как вы.