Стрела угодила в цель и пронзила чешую змеи, словно сыр. Прямо на глазах Пакс раненая петля бесконечного тела камнезмея стала втягиваться в каменную плиту, из которой вылезла всего какую-то минуту назад. Тем временем Фаэр снова что-то прикинул в уме и, выждав момент, пустил стрелу в другое кольцо змееподобного чудовища. Этот выстрел тоже оказался удачным, но оставшиеся незаколдованными кольца, изменив направление движения, словно плети хлыста, ударили в ту сторону, откуда исходила угроза. Пакс не успела отскочить даже на шаг назад, а деревья, за которыми они с Фаэром прятались, уже были сметены, будто спички. Тяжелые и твердые, как камень, чешуйчатые кольца всесокрушающим катком прошлись по тому месту, где стояли Пакс и Фаэр.

Глава V

Едва очнувшись и еще не осознав, что же произошло, Пакс ощутила холод и навалившуюся на нее страшную тяжесть. Было темно. От холода ее начал бить озноб. От едкого, неприятного запаха щипало в носу. Пакс захотелось почесать переносицу, но тут же поняла, что не может пошевелить руками. На какое-то время ее охватила паника: жутко оказаться беспомощной в темной холодной западне… Пакс стала изо всех пытаться выбраться. Единственное, что ей удалось, — это чуть-чуть разогнать кровь по онемевшему телу и понять, что тяжесть, навалившаяся на нее, действительно неподъемна. Придавленная ею, Пакс не могла пошевелить ни руками, ни ногами. От напряжения дыхание ее участилось, и перед лицом Пакс поднялось облачко пыли. Она чихнула. От чихания пыль и грязь разлетелись еще сильнее. Пакс чихнула еще раз.

К ней стало возвращаться какое-то подобие здравого смысла: по крайней мере, если она могла чихать и не корчиться при этом от боли, было ясно, что тело ее не раздавлено в лепешку. Превозмогая сильную головную боль, Пакс стала обдумывать свое положение и возможные пути к спасению. «Первое, — подумала она, — руки». Она попыталась пошевелить ими, подвигать пальцами. Одна рука была согнута, Пакс лежала на ней правым боком. Ей удалось немного подвигать пальцами и кистью этой руки. Другая рука была столь же крепко прижата к ней сверху, и высвободить ее из-под тяжести Пакс не удалось. Как ей показалось, ее придавило сверху что-то тяжелое, но достаточно мягкое. Что-то вроде мешка с зерном или с мукой. Однако, попытавшись поднять голову, Пакс тотчас же ударилась о нечто столь же тяжелое, но очень твердое. Удар пришелся на то самое место, которое и без того изрядно болело. Пакс застонала, из ее горла вырвалось привычное казарменное ругательство. Пришлось твердо запомнить: головой шевелить нельзя, будет больно. Оставались ноги; попытавшись пошевелить ими, Пакс поняла, что и это — дело безнадежное. Мягкая, но неподъемная тяжесть прочно прижимала все ее тело к земле. Опустив голову щекой на землю, Пакс усилием воли заставила себя отключиться от панических мыслей и вскоре, усталая и измученная, смогла забыться тяжелым сном.

Услышав какие-то голоса, Пакс в первый момент подумала, что это ей снится. Похожие на звон серебряных колокольчиков голоса эльфов звучали где-то неподалеку. Некоторое время Пакс продолжала лежать в темноте, пытаясь проморгаться. Вдруг она заметила, что тьма перестала быть абсолютно непроглядной. В нескольких дюймах от своего носа она разглядела изогнутый корень какого-то дерева. Вовремя вспомнив о твердом препятствии над головой, она осторожно изогнула шею и попыталась посмотреть вверх.