— Звучит слишком хорошо, — произнёс я. — Давай уже выкладывай, что вы за это просите.

— А ничего! Представляешь, и такое бывает, — улыбнулся Пиджак. — Ты будешь забирать всю добычу себе и делать, что хочешь.

Всё было хорошо, кроме одного — полной нереальности предложенного. Ложка дёгтя скрывалась в любой бочке мёда. А там, где убеждали, что её нет, дерьма было ещё больше. И Пиджак подтвердил эту простую истину.

— От тебя только одно даже не одолжение, а просто мелочь требуется, — улыбнулся он. — Ты откроешь личность и публично подтвердишь, что защищаешь интересы родной страны, Родины нашей!

В последних словах с пафосом он переборщил, чем подпортил впечатление.

— Ты русский человек, Коготь, так и веди себя как таковой, — добавил он. — Миру нужно показать, что ты патриот нашей страны!

Слова были сказаны. Пиджак замолчал, давая мне обсосать идею.

«Похоже, с десятой попытки за работу взялись действительно головастые люди», — подметил я.

Предложение было откровенно хорошим. Проблема была в том, что слишком. Полная свобода действий с полной же поддержкой государства. Это открывало невероятные перспективы и удобство. Никаких финансовых сложностей и вообще барьеров. Вместо этого — известность и популярность. Герой Коготь на защите отечества!

С лёгким удивлением я ощутил тщеславную часть сознания, которой это понравилось.

Проблема была лишь в одном. Она касалась любых обещаний любых государств в любое время существования человечества. А именно, необязательности их исполнения.

Государство — это многоглавая гидра, состоящая из десятков тысяч людей. Сегодня один из них тебе что-то пообещал. Завтра другой скажет, что первый ошибся и государство тебе ничего не должно. И он будет прав.

Я перешёл в мир силы, где уповающие на чужую милость непременно будут использованы и обмануты. Ни на мгновение не стоило забывать об этом.

Тем временем Пиджак, дав мне обдумать предложение, зашёл с другой стороны.

— Если у тебя есть какие-то счёты с некоторыми игроками, мы закроем глаза на это, — произнёс он. — Конечно, ты должен почистить свои обиды тихо.

Фраза была сказана неожиданно, из-за чего, возможно, я не удержал выражение удивления на лице.

«Неужели что-то раскопали? — подумал я. — Хотя нет, тогда бы точно уже в квартиру стучали. Проверяет реакцию, засранец».

Благо полутьма подземелья и платок на лице защитили от того, чтобы я что-то выдал.

— Ты пойми, рано или поздно тебя раскроют, — добавил Пиджак. — Уже бы сделали это, но сейчас государству и так есть чем заняться.

Вот в этом он был откровенно прав. Я и сам понимал, что не смогу скрываться вечно.

— И тогда наши требования будут уже не такие хорошие, как сейчас, — улыбнулся Пиджак. — Уже и построже будем.

Последние слова с прощупыванием и намеком на угрозу окончательно испортили впечатление.

— И что же, — произнёс я вслух, — вы предлагаете мне сделку?

Пиджак кивнул.

— Именно так. Сделку, от которой, я уверен, ты не сможешь отказаться. — Он улыбнулся.

В его словах проступила этакая барская вальяжность — черта людей, привыкших говорить с позиции силы. И ладно бы это была их собственная сила. Нет, это было высокомерие чинуши, привыкшего опираться на мощь государства за спиной.

Я ощутил, как растет раздражение. Разговор надо было заканчивать. Можно было ответить как-то неопределенно, чтобы выиграть еще немного времени. Однако последние слова лишь показали бессмысленность такого подхода.

Что бы я ни сказал, работа по моей идентификации все равно не остановится. А значит, можно было прямо выразить свою позицию, что я и сделал.