Момент, расчистив кусочек стола, поставил лампу и вернулся к своему занятию. Он перебирал и проверял «сувениры». Это всегда успокаивало, а сегодня у Момента было полно поводов для нервняка. Здесь последние находки, он рассортирует их и отнесет к себе на склад, потом найдет покупателя.

Почти все «сувениры» опасны, руками их лучше не трогать. Нюхнешь паранойки — и как потом? Поэтому Момент, опытный проводник, принял все меры предосторожности. Он нацепил перчатки — не обычные матерчатые или латексные, естественно, а толстые, фольгированные. По слухам, перчатки защищали, а как оно на деле, Гена проверять не собирался — взял щипцы типа каминных, чтобы руками даже в перчатках цацки не трогать. Цацки в основном действуют в непосредственной близости от тела.

«Так-с, на чем мы остановились?» Он поддел стеклянную банку с вмазом — синей мерзостной слизью, слегка мерцающей в потемках. Это надо побыстрее продать, вмаз быстро портится, выдыхается, как и большинство «сувениров», оторванных от Сектора. Налево баночку.

Следующая цацка — кирпич. Кирпич и есть, даже цветом похож, только поменьше. Штука, в общем-то, бесполезная, в отличие от облегчалки. Ну кому надо утяжелять что-то? Разве только врагу в рюкзак подкинуть. Направо его. Может, и найдется покупатель.

Рулон тянучки — полимерной, прочной пленки. Направо, долго свойства сохраняет.

А вот это необычное яйцо вынуто из искажения «тлен» и хранит его свойства. Разобьешь — в полутора метрах вокруг народ передохнет от старости. Аккуратно взять, чтобы не дай бог рука не дрогнула, и налево. Он недолго хранится, дорого стоит, но попробуй найди покупателя, не будешь же кому попало отдавать.

Остались баночки с психическими цацками, порошком разного оттенка, опасным только при вдыхании. Депресун, потеряшка и все та же паранойка. Момент отложил щипцы, покрутил в пальцах герметичный контейнер с депресуном. Кому бы его загнать? Давно стоит, скоро протухнет. Порошок в контейнере был интенсивно-красного цвета, как артериальная кровь. Момент встряхнул баночку — легкие частички депресуна поднялись и медленно осели.

К дому подъехала машина.

Астрахан, что ли? Вообще ему давно пора было вернуться, а лучше бы не возвращаться — от него все равно только неприятности, пользы никакой. Если не считать пользой личное знакомство с Доном.

Все еще держа банку с депресуном в руке, Момент подошел к окну и осторожно выглянул. Грязно-белая древняя «шестерка»… Кого еще черти принесли? Он метнулся к столу, погасил керосинку. Теперь его, по крайней мере, не будет видно снаружи.

Чутье проводника подсказывало: сиди и не высовывайся. Не друзья приехали на рюмку чая и понюшку дури. И не Астрахан даже. И не люди Дона — они бы такой развалюхой побрезговали.

В свете Московского сияния видно было плохо, и лица вышедшего из автомобиля мужчины Момент не разглядел. Зато связанную девушку, которую незнакомец вытащил из багажника, узнал сразу.

Гена соображал и действовал очень быстро, когда надо было. От обычной его ленивой расслабленности не осталось и следа. Он сунул в карман контейнер с депресуном, подхватил стоявший в углу обрез двустволки, помянув нехорошим словом свою безалаберность — собирался, собирался же прикупить что-нибудь посерьезней обреза или «кедра», чтоб на этой хазе положить! Стараясь не скрипеть рассохшимися половицами, подошел к лестнице.

Так, теперь совсем осторожно. Медленно-медленно, с носка на пятку ступая, спуститься на один пролет. Выглянуть в маленькое оконце. Ни Гарри, ни мужчину не видно. Ничего не слышно. Этого хрена надо валить сразу, у Момента только два выстрела. И один успеть бы сделать. Только бы Гарри не задеть.

Он ждал, что скрипнет входная дверь — открыть ее бесшумно еще никому не удавалось. Или что мужик что-нибудь скажет.