– Подожди минутку,- спокойно произнес Шейн.- Какая новая организация?

– Я же тебе говорил!

– Нет.

– Ну, это очень просто,- сказал Питер.- Я говорил тебе, что военные антиалаагские организации одной страны знакомы с партнерами из других стран. В сущности, еще до твоего появления существовало три больших сообщества антиалаагских профессиональных борцов. Одно в основном охватывает Западный мир, второе - Советы и третье - основной Восток.

– Третий мир упустили из виду, так что ли? - поинтересовался Шейн.

– Вовсе нет. Большинство стран так называемого Третьего мира связаны с одним из больших упомянутых мной сообществ - иногда и со всеми тремя. Разумеется, существуют внутренние противоречия - например, китайские и японские организации никогда не тяготели друг к другу, как это может показаться. Как бы то ни было, суть в том, что эти сообщества собирались объединиться, что они теперь и совершили. Сформировано нечто вроде квазивременного - назови как угодно - директората всей организации, который уже функционирует и выступил с рядом идей по поводу дальнейших действий Пилигрима…

– Я так и думал,- сказал Шейн.

Питер уставился на него, и рука его со стаканом застыла в воздухе.

– Что ты сказал? - переспросил Питер.

– Я сказал, что так и думал,- повторил Шейн.- Можешь уезжать. Возвращайся в Лондон, свяжись с этим директоратом и скажи им, что они могут играть в любые игры, но что касается Пилигрима, пусть не суются.

Питер опять уставился на него. Англичанин медленно опустил стакан и осторожно поставил его на кофейный столик перед собой.

– Почему, именем Бога?

– Потому что меня не интересуют их идеи по поводу действий Пилигрима. Потому что я знаю, что любая идея, пришедшая им в головы, обязательно будет ошибочной.

Питер по-прежнему не спускал с него глаз.

– Как ты можешь такое говорить,- спросил Питер,- когда даже не знаешь, что это за идеи?

– Точно так же я знал, что ни один из людей Сопротивления не представляет себе трудностей, с которыми можно столкнуться в борьбе против алаагов. Эти люди тоже не представляют и поэтому гадают. Я не гадаю - я знаю. И одна из вещей, которую я знаю,- это то, что они обязательно угадают неправильно, потому что не знают. Я не собираюсь рисковать всем, что в состоянии сделать, из-за грубых просчетов других людей.

– Они тебе нужны,- категорично заявил Питер после паузы.- И больше того - они могут выяснить, кто ты на самом деле, если захотят, опросив тех людей из миланского Сопротивления, которые видели тебя во время похищения, затем получат информацию через полицию или военные контакты с алаагами, чтобы найти тебя методом исключения. Если даже это не сработает, они начнут выслеживать Марию. Они не похожи на нас - они в состоянии потянуть за ниточки правительственной машины, дойдя до уровня пришельцев, чтобы получить желаемое. Потом, разыскав тебя, они предоставят тебе простой выбор: выполнять их приказы или они выдадут тебя алаагам. Они знают, как это безопасно сделать.

Шейн сидел не шевелясь, с бесстрастным видом, которому научился за два с лишним года в стенах Дома Оружия; но его пробирала внутренняя дрожь - от страха и ярости. Страх возникал от осознания того, что может сделать невежество с ним и его планами, ярость - от глупости людей, все еще считающих, что для борьбы с алаагами пригодны простые решения. Тем не менее, говорил он себе, нужно придумать какой-то ответ Питеру, ответ, убедительный для организации, о которой говорил Питер. Думай! Мозг жгла данная самому себе команда.

– Они могут попытаться выследить и опознать меня,- медленно проговорил он,- но если я поймаю кого-то из них на этом, то выдам алаагам.