Швырнув папку с досье на мягкую постель, он бесшумно вскочил на ноги и сделал три длинных шага к двери, которую распахнул настежь.

Но поздно. Коридор был пуст. Он наклонился, подобрал записку, закрыл дверь и вернулся к креслу, чтобы прочитать подкинутое.

«Трафальгарская площадь. Девять вечера» - значилось в записке.

В назначенное время он был на Трафальгарской площади. Вечер выдался холодным, но не сырым, что обрадовало Шейна - зонтик мало вязался с его пилигримским одеянием, а ему не хотелось обнаруживать себя, ведь благодаря незначительному участию алаагской технологии именно эта его одежда, привезенная из Дома Оружия, прекрасно отталкивала воду.

В записке не было указано конкретного места встречи на Трафальгарской площади, поэтому, чтобы не привлекать к себе внимания, стоя на одном месте в ожидании, он стал прохаживаться вдоль окружности площади. Не прошел он и трети пути, как появился Питер и пошел рядом с ним.

– Сюда,- сказал Питер, уводя его в сторону от площади. Через минуту к краю тротуара рядом с ними подъехала машина, остановилась, и ее задняя дверь открылась. Питер втолкнул его внутрь и сел рядом. Дверь захлопнулась, и автомобиль тронулся.

– Почему, ради всего святого,- выпалил Шейн,- ты просто не позвонил мне, вместо того чтобы устраивать всю эту романтическую чепуху с подсовыванием записок под гостиничную дверь?

– Твой телефон могут прослушивать,- ответил Питер. Шейн расхохотался.

– Я серьезно,- в свою очередь рассердился Питер.- Что касается этой Внутренней охраны, с которой тебе предстоит работать,- стоит им только замолвить словечко в надлежащем полицейском управлении - и телефон будет прослушиваться. А из всех телефонов, которые легко прослушиваются, лидирующее место занимают гостиничные аппараты.

– Ты не понял,- сказал Шейн, приходя в себя.- Внутренняя охрана Блока могла бы многое дать, чтобы прослушивать мой телефон, но ее руководитель, полковник Уолтер Раймер - я, кстати, встречался с ним - вряд ли стал бы пытаться. За любые его действия в конечном счете будет отвечать Лаа Эхон; и алааги не только что помыслить не могут о таком выслеживании, а все это будет прямым оскорблением Лит Ахна со стороны Лаа Эхона. Фактически это могло бы расцениваться так, что Лаа Эхон шпионит за Лит Ахном. Я уже объяснял тебе, что они не нарушают своих законов, правил и моральных установок. Они скорей умрут.

– Откуда такая уверенность, что полковник Раймер об этом знает?

– Коль скоро он - офицер Внутренней охраны уже два года,- сказал Шейн,- он должен был усвоить первое правило выживания для находящегося в услужении зверя - никогда не делать ничего, что может быть расценено как попытка столкнуть между собой двух алаагов. Он это прекрасно знает. Можешь смело звонить мне в гостиничный номер, в любое время. Я в безопасности.

Питер довольно долго молчал.

– Думаю,- сказал он более тихим и спокойным голосом,- ты кое о чем забываешь. Может, для тебя в порядке вещей игнорировать то, что могут для тебя сделать другие люди и организации людей; но мы-то, в отличие от тебя, не слуги Первого Капитана или любого другого чужака. Возможно, ты об этом позабыл, но в наши дни человеческой полиции вменяется в обязанность проводить в жизнь алаагские законы, и это заставляет любого офицера лондонской полиции, имеющего основания подозревать нас в том, кто мы, играть с нами по правилам Сопротивления. Может, ты позабыл об этом. Мы - нет.

Шейн неожиданно для себя устыдился.

– Прости,- сказал он.- Прости. Я действительно позабыл, что значит быть без протекции моего хозяина.

– И мне бы хотелось,- опять рассвирепел Питер,- чтобы ты перестал называть их хозяевами и, в особенности, Лит Ахна - своим хозяином. Именно против такого отношения мы и боремся.

– Вот за это,- немного хмуро ответил Шейн,- я не буду извиняться.