Как и мама Самирана, старец не стал спрашивать меня, что такое «цэрэушник», «Узбекистан» или «Яндекс-навигатор».

Рассказав о своём перемещении в тело Самирана, я поведал и о том, что было дальше. Как вычислил воров граней, а так же то, что моё перемещение стало ошибкой во время грязного колдовства.

— На самом деле ворам граней нужны не грани, а Моральное Право, которое они научились повышать в обход благоволений, — завершил я.

Танэ Пахау погладил бороду:

— Мало кому дано знать, что было на самом деле.

Я усмехнулся:

— Но вы-то, конечно, знаете?

Старец поднялся с лектуса и как-то слишком проворно прошёл по комнате. Провёл морщинистой ладонью по бокам лунного макета, стирая пыль.

— Хотя я и знаю, что в теле этого мальчика — мужчина, но навряд ли ты старше меня. Поэтому я могу звать тебя «мальчик». Так вот, мальчик, та всемогущая воля, которая вытянула тебя из твоего тела и перебросила в другое, не может быть подчинена никаким ворам граней. Там, где ты, невежественный, видишь ошибку, я вижу непостижимую волю.

— Но воры граней…

— Воры граней были проводниками этой воли, но никак не её источниками. Мерзавцы, обманывающие Создателей ради получения поддельного Морального Права, были сами инструментом свершения воли.

— Подождите… вы хотите сказать, что я здесь не случайно?

— То, что нам кажется случайным, кажется таковым из-за нашего ограниченного знания. Движение Луны… то есть Двенадцать Тысяч Создателей свершили свою волю, сведя воедино твой дух, тело Самирана и грязное колдовство воров. Более того, они привели тебя ко мне, к тому, кто может не только ясно увидеть твои удвоенные грани, но и рассказать тебе о том, что нет никакой случайности в произошедшем.

Вот теперь старец удивил меня ещё сильнее.

— Я не понимаю. Вы же сами сказали, что Создатели — это религиозная выдумка, как когда-то выдумкой было Движение Луны или Звёздные Исполины.

— Неважно, как каждое поколение называет неведомую волю. Они могут назвать её силой Движения Луны, или даром Двенадцати Тысяч Создателей, или сном Моваха. Воля, управляющая Дивией и озарениями граней, существует вне зависимости от того, как о ней судят подчинённые сей воле.

— Но зачем тогда эта «неведомая воля» призвала меня сюда?

— Ты сказал, что видел руины Дивии.

— Да. Город обнаружили на большой глубине возле города Самарканд…

— Нет нужды упоминать названия ваших грязных и низких городов. Главное — ты видел Дивию погребённой под слоем земли.

— Да. Причём под очень и очень толстым слоем земли.

Старец сокрушённо затряс головой:

— Дивия упала так глубоко в грязь, насколько высоко она летала в небе.

— Ага, примерно так. Ваш город оказался не таким уж и вечным. Но при чём тут я?

— Я не могу знать истинных намерений непостижимой воли, но я могу предположить.

Старик снова глубокомысленно замолчал, всматриваясь в пламя светильника.

— Блин… Прошу вас, дедушка, не тормозите… поясните свою мысль. Зачем меня призвали Создатели?

— Это же понятно, юноша.

Снова пауза.

— Вообще не понятно, — прервал я молчание.

— Тебя призвали для того, чтобы спасти летающую твердь. Ты должен предотвратить падение Дивии.

Я сглотнул. В тишине храма мой глоток прозвучал неправдоподобно громко, почти зазвенел эхом.

Я надолго замолчал, обдумывая его слова.