У других в склоне за домом врыт просторный бревенчатый сруб, вот только в дальнем углу стоит вода, и бревна понизу взялись черными пятнами. Третий погреб встретил каменной кладкой и сухим песком на полу. Бочки стоят ровными рядами, и хозяйка спускалась первой и каждую по дороге успевала погладить.

Смотрел я, понятно, не только на бочки, больше интересовали узлы, и вот с ними картина вышла пестрая.

Земляные ямы пустые, грунту узлы держать не из чего. В срубах надежда есть, но в том, что с водой в углу, единственный узел сидит в подгнившем нижнем венце, и вешать на гнилую древесину питание от сердца голема я не рискну. Зато каменный погреб порадовал, прямо на стене над полками нашелся яркий узел, хоть сейчас наноси руну.

— Тут у Карны, ты под ноги смотри, — предупредила тетка на одном из дворов, и предупредила не зря. Порядка в этом подвале не водилось в принципе. Корзины навалены друг на друга, под лестницей копится хлам неясного происхождения. Сырость стоит такая, что от одного вдоха запершило в горле. Узел там, кстати, имелся, и неплохой, но связываться с этим хозяйством до большой уборки означает законсервировать заодно и весь местный бардак.

А вот в двух погребах покрупнее, при дворах позажиточнее, нашлось по два узла на каждый, и это уже подарок. Два узла дают полноценный контур, рядом с руной встанет накопитель и сгладит поток прямо на месте. К концу обхода в голове сложилась готовая карта, восемь дворов годятся сразу, еще два под вопросом. Остальным остается посочувствовать и пообещать места на общем складе, когда тот появится.

Оставался вопрос доставки, и тут все упиралось в старую беду. Волосяная нить Основу проводит превосходно, но течь норовит во все, чего касается. Изоляцию для нее я пока не изобрел, значит, касаться она ничего и не будет. Подвесим нить над землей, на опорах, и вся утечка сведется к точкам подвеса. С десятком точек разобраться можно, это не сотни метров сырого грунта.

План сформировался, пришло время реализации. Забрал бригаду, которая все это время таскалась за нами от двора к двору и откровенно скучала, и повел к воротам. Поднялся на стену по приставной лестнице и дождался, пока мужики втянутся следом. Развернулся лицом к деревне.

— Мужики! Нужны бревна, метра по три в длину, десяток для начала. Вкапывать будем ровной линией, каждые пятьдесят метров. Справитесь?

— Бревен-то навалом, — пожал плечами старший. — Куда ставить?

— А вот прямо тут рядком и ставьте, — указал на главную улицу, которая тянулась от ворот в сторону площади, и повел рукой дальше, через стену и поле с ловушками, до тусклого свечения над каменной грудой. — Отсюда и до самого сердца голема.

Мужики совещались недолго, бревен после разбора завалов в деревне теперь хватает с избытком, а ям эта бригада за последние недели накопала столько, что еще десяток погоды не сделает.

Старший разбил людей на пары, одни потащили бревна от ближайшего завала, другие взялись за лопаты, и дело пошло без моего участия, что не может не радовать. Единственное условие, на поле с ловушками копать строго там, где покажу, потому что поле нашпиговано лунками, и вкопанный в готовую ловушку столб простоит ровно до первого ветра.

А сам тем временем сходил за катушкой волосяночной нити, прихватил заодно пару мотков веревки потолще и дома зацепил горшочек пиявочного клея. Стражники у сердца к моему возвращению успели расчистить приличную площадку, обломки оттащили в стороны и теперь отдыхали на самых крупных из них. Сгонять народ с насиженных мест я не стал, для первых проб лишние руки без надобности.

Размотал метров десять нити, один конец припер к срезу и придавил плоским осколком, чтобы не соскользнул, остальное раскатал по земле ровной линией и отошел к дальнему концу.

Зрелище оттуда открылось занятное, срез выплевывает Основу неровными толчками, каждый толчок убегает по нити светлой искрой, тускнея на ходу и оседая в грунт по всей длине.