Развилка проехала по шерсти, не зацепив ничего, и ушла вбок. Зверь даже не заметил. Мужик перехватил древко и попробовал снова, уперев покрепче, но медведь просто мотнул головой, и рогатину вырвало из рук вместе с куском кожи с ладоней.

— Уходи назад! — рявкнул Гундар и оттащил мужика за ворот.

Со стены донеслись крики, и Гундар обернулся. Два голоса перекрикивали друг друга, и оба орали одно и то же.

— Еще двое лезут! С севера! На стену лезут!

Гундар выругался так, что ближайший копейщик вздрогнул. Одного медведя внизу вполне хватало, а тут еще двое карабкаются наверх, и если перелезут, будут уже три твари посреди деревни. Кому разбираться со стеной, если половина защитников северного сектора собралась здесь? Ковальд наверху, но у него два десятка лучников и пять копейщиков. Гундар открыл рот, чтобы отдать приказ, и не успел.

Медведоед использовал секунду, пока люди отвлеклись на крики, и рванул мимо полукольца, пробив его на стыке между двумя группами. Копья ткнулись ему в бока и бесполезно проехали по шкуре, а зверь уже несся вперед, снес чью-то поленницу и вломился в стену сарая. Бревна затрещали, крыша просела, а медведь вывалился с другой стороны и оказался уже в тридцати шагах от центра деревни.

— Перехватывайте! Не пускать дальше!

Мужики бросились следом, но зверь двигался быстрее, чем люди в доспехах. Гундар бежал и понимал, что теряет контроль. Все разваливалось одновременно и со всех сторон, этот медведь прорывался в глубь деревни, а на стене дела тоже обстоят далеко не хорошо. На западе кто-то орал про кошку, которая прорвалась через частокол, и мимо пронесли обмякшего раненого, двое стражников тащили его под руки, и по тому, как безвольно болтались ноги и запрокинулась голова, Гундар понял, что лучше не смотреть.

И ведь до этого момента все шло настолько хорошо, что Гундар сам себе не верил. Башни и ворота, построенные по указке мальчишки, которого полдеревни до сих пор помнит как мелкого воришку, сдержали такой удар, от какого не устояла ни одна деревня в округе.

Он слышал много рассказов о нападениях жил, расспрашивал выживших, изучал все доступные тактики, и каждый раз одно и то же: звери давят числом, стены ломают за час, дальше резня. А тут звери завязли в ловушках, бараны запутались в рыбацких бреднях, ворота восстанавливались от ударов, и даже лучники, которые в мирное время попадают в забор через раз, умудрились нанести ощутимый урон, потому что промахнуться по такой толпе невозможно при всем желании.

Мало того, не пришлось даже использовать все доступные варианты. Огонь так и не задействовали, хотя те же засеки и кучи хвороста расставлены заранее. Звери боятся огня, это все знают, но беженцы из Сухостоевки попытались отпугнуть зверье, зажгли стога сена, вот только звери на это не обратили ни малейшего внимания. И мало того, что таким образом не удалось остановить нападение, так еще и полдеревни спалили прежде чем оттуда убежать. Ветер подхватил искры, те осели на крышах домов, и дальше уже никаких колодцев не хватит чтобы всё потушить.

Все-таки стоит понимать, что это не просто дикие звери, а усиленные Основой и ведомые Жилами. Их огонь только разозлит, и это Гундар смог увидеть собственными глазами на примере мужика с факелом. Ну а смазка не загорелась — об этом Кейн уже предупреждал, не горит она толком и защищает шкуру от горения.

Зато даже одни ловушки дали врагу такие потери, о каких не мечтали лучшие практики из соседних поселений. Хотя Гундар отдавал себе отчет, что деревня и без мальчишки не из слабых: лес рядом, Основа в каждом кустике, и для практиков тут условия вдвое лучше, чем где бы то ни было.

Казалось бы, еще вчера этот оболтус бегал и тащил вяленое мясо прямо из-под носа Торба. Каждый раз попадался, каждый раз его прощали.