Но это потом. Сейчас пять стрел, и на оставшихся четырех накопители выводить я умею и без подсказок, а руну отдачи повторить, к сожалению, с таким же качеством. Впрочем, даже семь процентов на лиственничном древке дадут Вельту больше, чем сотня процентов на стрелочнике, которого у него и так полный колчан.

Оставшиеся обработал быстрее, потому что рука уже привыкла к рисунку, и новая руна с каждым разом давалась чуть увереннее. Правда при этом почему-то не желала прибавлять в качестве, все те же жалкие семь-восемь процентов, но хоть стабильно, без провалов, и то хорошо.

Разложил пять готовых стрел на верстаке и невольно залюбовался результатом. Нет, ну правда красивые получились, куда красивее того хлама, который Вельт таскает в колчане. Ровные гладкие лиственничные древки с теплым золотистым отливом, с плотно сидящими стальными наконечниками и аккуратным оперением, и пусть круглость местами вызывает вопросы, зато Основа течет по каждой так, что хочется самому натянуть тетиву и засадить одну в ближайшее дерево.

Вот это желание меня и удивило, потому что стрелять я по прежнему не умею, и окружающие предпочтут лишний раз в этом не убеждаться. А тут руки чешутся, и стрела в пальцах лежит так ладно, что прямо тянет попробовать. Нет, нельзя, каждая из пяти на вес золота, и расходовать их на мои кривые попадания значит совершить преступление перед здравым смыслом.

Ладно, хватит любоваться, пора обратно. Вельт на стене, небось до сих пор дуется, что я назвал его стрелы единственно подходящим словом, а я ему сейчас такой подарок принесу, что он мне потом по гроб жизни должен будет.

Собрал стрелы в охапку, выскочил из мастерской, добежал до стены и полез наверх по лестнице, стараясь не растерять оперение по дороге.

— Ну что? — окликнул его, подходя сзади. Хотел рукоблудом назвать, но ладно, у него другие таланты есть. — Смотри, чего Рей натворил, и сравни со своими огрызками. Считай подарок, потом спасибо скажешь, если не забуду напомнить.

Протянул ему пять стрел веером, и Вельт даже не шевельнулся. Стоял, вцепившись пальцами в парапет, и смотрел куда-то вперед с таким лицом, от которого мне мгновенно расхотелось шутить.

Повернул голову следом за его взглядом, и стрелы в руке перестали иметь значение.

Из леса уже вышла гора, причем при ближайшем рассмотрении она оказалас куда больше, чем я увидел раньше. Так что пришлось немного перепроверить расчеты насчет обороны северных ворот, страшилка оказалась преуменьшением.

Голем двигался медленно и неостановимо, и каждый его шаг отдавался тяжелым густым ударом по земле, от которого подрагивала стена под ногами. Позади тянулась широкая борозда, расчищенная от ловушек и бревенчатых завалов, и все, что мы готовили на его пути, лежало расплющенным месивом из земли и каменного крошева.

Вот тебе и подарок, Рей, вот тебе и стрелы.

Скала лениво топала вперед, и даже отсюда, с расстояния в несколько сотен хоргов, чувствовалась волна Основы, которую эта тварь излучала всем телом. Кейн оценивал рост голема в пятнадцать метров, и сейчас могу подтвердить, что он скорее приуменьшил. Руки свисали ниже колен, массивные кулаки задевали стволы и ломали их мимоходом, просто потому что те оказались на пути, и каждое поваленное дерево трещало так, что слышно было даже отсюда.

На стене стало тихо, все, кто мог видеть северное направление, замерли и молча смотрели на надвигающуюся махину. Даже расчет баллисты перестал копошиться, и стрелок, который минуту назад ковырял ложе, теперь стоял с открытым ртом, забыв про все на свете.

Монстр только вышел из леса и ступил на расчищенный участок, как я спиной ощутил выброс Основы, такой плотный, что кожу обожгло и волосы на затылке встали дыбом.