Больд глухо рычал, глаза по-прежнему горели алым, и по его телу пробегали судороги, от которых вся конструкция скрипела и вздрагивала, но корни держали намертво. Новые отростки продолжали нарастать, компенсируя каждое усилие, и постепенно стало ясно, что вырваться не получится.

Спустя какое-то время с ближайшей ветки, прямо рядом с лицом Больда, выросло яблоко. Маленькая тонкая веточка протянулась к нему, набухла почкой, отцвела за считанные секунды, и следом на ней раздулся круглый красный плод, который повис у самого рта Больда. Глянцевый и спелый, он пах так, что Дагна уловила запах даже на расстоянии.

Больд стоял и рычал, красные глаза уперлись в яблоко, а челюсти были сжаты так, что на скулах выступили желваки. Прошло несколько секунд, и рычание стихло, сменившись тяжелым хриплым дыханием. Больд медленно разжал зубы, чуть подался вперед и откусил.

На площади повисла тишина, и в этой тишине раздался громкий сочный хруст. Больд жевал, и по лицу его ничего нельзя было прочитать, потому что когда Больд приходит в себя после такого, он не разговаривает и не выражает эмоций, он просто ест. Откусил еще раз, и свечение в глазах мигнуло и начало медленно угасать, постепенно теряя яркость.

Дагна стояла на краю площади с горшочком томленого мяса в руках и смотрела на картину, которую запомнит до конца жизни.

Площадь выглядела так, будто по ней прошелся ураган и средних размеров землетрясение, причем одновременно. Тела жил валялись по улицам, вперемешку с тушами зверей и обломками домов. Здоровенный вран висел в паутине корней, второй лежал грудой перьев у забора, а третьего после знакомства с дубиной вообще не узнать. Обломки бревен и битая черепица покрывали землю ровным слоем, и пыль еще не успела осесть.

Посреди всего этого стоял Эдвин. Халат залит кровью с головы до ног, лицо перемазано чем-то бурым, волосы торчат в стороны, а в руках здоровенная кривая дубина, которой пять минут назад не существовало в природе. Стоял и молчал, оглядывая площадь прищуренным недобрым взглядом, и только хриплое дыхание выдавало, что старику это далось не бесплатно.

Хруст яблока раздавался мерно и спокойно, и с каждым укусом красного в глазах Больда оставалось все меньше.

Защитники переглядывались и молчали, тупо слов ни у кого не нашлось. Стражники опустили оружие и стояли, разинув рты, а мужики, прибежавшие со стены на шум, замерли на месте и не торопились подходить ближе. Все произошло слишком быстро, и осмыслить увиденное получится, наверное, не раньше чем через пару дней, да и то если сядешь и нальешь чего-нибудь покрепче.

Тишину нарушил один из стражников. Мужик заглянул в соседний двор, постоял там пару секунд, а потом нагнулся, зачерпнул обеими руками щедрую горсть навоза и старательно обмазал этим лицо. Размазал по щекам, по лбу, даже нос не забыл, и вернулся обратно с невозмутимым выражением, насколько его можно разглядеть под свежим слоем.

— Ты чего? — вытаращился на него стоящий рядом товарищ.

Стражник молча кивнул в сторону Эдвина, который все еще стоял с дубиной и кровью на лице посреди площади.

— Да мало ли что, — буркнул он. — На всякий случай, а то ну его нахер.

Глава 13

Зверье рвануло прочь от стен в один момент, и произошло это настолько синхронно, что первые секунды я ждал подвоха. Только что стены грохотали от ударов и скулежа, мужики матерились и тыкали копьями вниз, а в следующую секунду всё оборвалось, и каждая способная двигаться тварь развернулась и понеслась к лесу без оглядки. Контроль исчез, и звери вспомнили, что вообще-то живут в лесу и понятия не имеют, зачем бились головой о бревна.

Остались те, кто бежать уже не мог, и целые стада застряли в лунках наглухо, живые навалены поверх мертвых, и конечности торчат из ям под совершенно неправильными углами. Перед воротами сложилась отдельная картина, туши забили проход от земли до перемычки так плотно, что ни поднять створку, ни протиснуть наружу хоть что-нибудь не получится, пока весь этот завал не растащишь вручную.