[Основа: 2/15]

Маловато, но за ночь восстановится, тем более на первой ступени. А сейчас надо встать, развести огонь под коптилкой и повесить просоленную рыбу, пока она не пересолилась. Потом можно рухнуть и спать, потому что завтра вторая вышка, а это значит, что снова придётся рано вставать, тащить, строить и терпеть.

Впрочем, рухнуть и спать это лишь планы на отдалённое будущее, а прямо сейчас организм подростка, подкреплённый горячей похлёбкой и первой ступенью, чувствовал себя вполне работоспособным. Усталость никуда не делась, ноги по-прежнему гудели, а руки отказывались сжиматься в кулак без боли в суставах, но голова работала ясно, и в этой голове уже копошились планы на ночь.

Начать стоило бы с черепицы, потому что её нужно много, гораздо больше, чем я успел заготовить за предыдущие ночи. Хоргу сарай уже нечем крыть, потому что вся старая черепица ушла на первую вышку, а впереди ещё три, и на каждую нужно штук по тридцать-сорок плиток как минимум, а то и больше. Сохнуть им ещё недели две, а значит каждая вылепленная сегодня штука приближает момент, когда можно будет крыть вторую вышку без экстренного потрошения чужих крыш.

Но для начала нужен огонь… Огниво осталось у Хорга, своего нет, а чтобы разводить костёр трением палочек я пока не настолько отчаялся. Зато на площади перед домом старосты горит факел, и горит он там каждую ночь, освещая крыльцо и пару метров вокруг. Зря он, что ли, горит?

Прихватил пучок сухой бересты, пару палок посуше, и побежал на площадь. Деревня уже давно спала, и только изредка можно было услышать какие-то шорохи за заборами и приглушенные голоса за закрытыми ставнями. Факел на крыльце старостиного дома потрескивал и плевался искрами, бросая рыжие отблески на бревенчатую стену. Поднёс намотанную на палку бересту к пламени, дождался, когда займётся, прикрыл ладонью от ветра и припустил обратно, стараясь не растерять драгоценный огонёк по дороге.

Добежал, раздул пламя, подсунул под коптилку заготовленную растопку из сосновых веток и мелкой щепы. Огонь занялся быстро, дрова были сухие, и через пару минут под перевёрнутой лопатой, которая служила поддоном для ольховых веток, уже набирался жар. Рыба уже висит внутри, так что просто подождал, пока из-под крышки коптилки пойдет первый дым.

Проверил лопату на ощупь, приложив ладонь к месту крепления черенка. Металл теплый, но не горячий, значит жар распределяется правильно и ольховые ветки тлеют, а не горят. Если перегреется, рыба не закоптится, а сварится в дыму, и вкус будет совершенно не тот, да и лопату лучше не пережигать, всё-таки ценный инструмент.

Вот, кстати, казалось бы, просто копченая рыба. В моем мире люди научились коптить неизвестно когда, это один из древнейших способов консервации. Тут тоже все умеют это делать, вот только получается так себе, вкус совсем не тот. Тогда как моя коптилка позволяет готовить продукты при правильных температурах, с правильным количеством дыма, а потому и вкус получается вне конкуренции.

Посмотрел на идиотскую конструкцию, понюхал ароматный дымок… Вроде нормально, так что можно оставить на пару часов и заняться другими делами.

А дел еще предостаточно… Пока коптится рыба, грех не прогуляться по чужим стройплощадкам и не посмотреть, что там осталось интересного. Гвозди, скобы, обрезки, в строительном мусоре всегда найдётся что-нибудь полезное, если не полениться поковыряться.

Площадка Бьёрна встретила тишиной и темнотой, рабочие давно ушли. Подобрался к куче мусора у забора, присел на корточки и принялся перебирать обломки при лунном свете. Работа не самая приятная, но и не самая сложная, главное не напороться на ржавый гвоздь в темноте, а то объяснять Хоргу, почему у подмастерья загноилась рука, будет затруднительно.

Улов оказался скромным: пять гвоздей, из которых три более-менее ровные, а два придётся долго выпрямлять. Пара скоб, гнутых до полной непригодности, но железо есть железо, при большом желании и кривую скобу можно пустить в дело.