Хорг молча кивал, изредка щурясь на солнце и щупая то одну жердь, то другую. Потом сплюнул и произнёс негромко, но с нажимом:

— Ладно, бревна и доски новые есть, уже хорошо. Да и эти жерди я бы использовать не стал, они только на первый взгляд сносные, но долго вряд ли прослужат. — он отбросил в сторону то, что я планировал использовать в строительстве. Впрочем, смысла спорить нет, обычно в строительных вопросах Хорг прав. — Так что мусор в сторону, расчищай площадку. И ямы от старых столбов углуби на пару штыков, потом камнем обложим, как на первой.

Работа сразу закрутилась в обычном темпе. Гнильё и обломки оттащил к краю пустыря, чтобы не мешались под ногами, площадку подмёл и утоптал. Хорг тем временем осматривал новые брёвна, постукивал обухом топора, прислушивался к звуку. Одно отложил, покачав головой, зато остальные три одобрил коротким «годные» и принялся размечать длину, черкая углём по белой ошкуренной древесине.

Треугольная конструкция зарекомендовала себя на первой вышке, и менять схему не было никакого смысла. Три столба, широкое основание, площадка сверху и кровля из жердей и черепицы, если получится её достать или сделать. Хорг, видимо, пришёл к тому же выводу, потому что даже не стал обсуждать варианты. Просто без лишних слов начал тесать первое бревно, снимая лишнее и формируя комлевую часть под заглубление.

Я же, как и в прошлый раз, взялся за ямы без лишних указаний. Земля здесь оказалась плотнее, чем на первой площадке, с прожилками глины и мелким камнем, который звенел о лопату при каждом ударе. Но копалось всё равно терпимо, тем более с первой ступенью мышцы держались куда увереннее, чем неделю назад. Вгонял лопату, налегал ногой, выбрасывал грунт в сторону. Монотонная работа, от которой голова освобождается и начинает думать о постороннем.

Думал о черепице, которую пора бы начать формовать, о корзине, которую так и не проанализировал, о том, что вечером надо бы проверить верши и снять улов, если повезло.

К полудню ямы были выкопаны в черновую, а Хорг закончил с двумя бревнами из трёх. Третье оставил на потом, потому что оно шло на перемычки и раскосы, а их длина зависит от того, как встанут столбы. Обожжённые комли уже остывали в тени, от них несло горелым деревом и смолой, а почерневшая древесина стала твёрдой, как камень, и при постукивании отзывалась сухим костяным звуком.

На этом решили быстро перекусить и я достал пару рыбешек из лопуха. Осталось маловато, конечно, но ходить в трактир совсем не хочется, даже чтобы купить еды. Проще пойти к тому же Торбу, выплатить ему долг и купить нормального мяса, чтобы приготовить самостоятельно. Стейк… Ох, как же хочется стейк…

— На реку надо, — Хорг уже доел и поднялся с пенька, так что обеденный перерыв явно закончился. — Камней набрать, щебня наколотить. И ракушняк, если найдём, на известь пустим. Завтра зальём, послезавтра может уже и закончим.

— Телегу возьмём? — уточнил я.

— А ты собрался на горбу таскать? Сейчас прикачу.

Хорг ушёл и вернулся минут через десять с телегой, которая подпрыгивала на ухабах и скрипела колёсами так, будто жаловалась на жизнь. И как она еще остается жива, ума не приложу…

Я закинул в кузов ведро, ломик и мешок, впрягся в оглобли, и мы двинулись к частоколу. Перешли реку вброд, свернув чуть левее, где дно каменистое и мелкое. Вода обожгла привычно, но на этот раз я обратил внимание на любопытную деталь: ноги не стянуло судорогой, как бывало раньше. Холод ощущался, но скорее как неудобство, а не как наказание или попытка убить мое бедное тело. Может вода почему-то потеплела? Ладно, скорее всего показалось, так как раньше тоже не было особых проблем, когда переходил реку в этом месте. Течение быстрое, но глубина меньше, чем по колено, так что и раньше сильно не мерз.