Тобас, конечно, помощник из разряда «лучше бы не помогал», но хотя бы глину копать и воду таскать он в состоянии, если не отвлекается на собственное страдание. А мне сейчас позарез нужен кто-нибудь на подхвате, потому что горны сами себя не загрузят, дрова сами не нарубятся, и глина из реки сама в вёдра не напрыгает.

Хотя если посмотреть с другой стороны, помощник у меня вроде как есть… Перевёл взгляд на Сурика. Мальчишка деловито возился у второго горна, того, что с руной-накопителем, закладывал внутрь керамические формочки для кирпича и потихоньку подкидывал дрова. Я незаметно влил в руну каплю Основы ещё рано утром, пока Сурика не было, и теперь можно не переживать о качестве обжига, накопитель сам распределит энергию равномерно.

— Сурик, малый горн разжигай тоже, — окликнул я его, не отрываясь от работы.

— А чего в него грузить? — Сурик обернулся с поленом в руке.

— Глину. — пожал я плечами, — Налепи кирпичиков, небольших, с кулак размером, и закидывай сколько влезет.

Паренёк озадаченно поскрёб затылок, но послушно полез к яме с глиной. Я не стал объяснять зачем, потому что объяснение потянуло бы за собой цепочку вопросов, на которые у меня пока нет коротких ответов. А нужна обожжённая глина по причине простой и насущной: отвердитель для раствора.

И вот тут мысли свернули в сторону, которая меня последнее время слегка беспокоит. Пуццолан, будь он неладен, вчера это слово вылетело изо рта настолько естественно, что я ляпнул его при Хорге, не подумав, ещё когда обсуждали раствор для отливки каркаса башен.

Хорг тогда, кажется, не обратил внимания, или обратил, но не подал виду, мало ли что подмастерье болтает, может, где-то услышал. Но если переспросит, если вдруг вспомнит и ткнёт пальцем, мол, откуда словечко, придётся выкручиваться. Путник рассказывал, бродячий торговец, мол, на юге так делают, и почему-то называют глиняную муку каким-то там пуццоланом. Звучит правдоподобно, потому что южные города далеко, а путники болтают обо всём подряд, и проверить никак не выйдет. В общем, отбрехаться можно, но лучше бы не пришлось.

Впредь даже в мыслях буду называть это отвердителем или кирпичной мукой. Привычка опасная штука, и рано или поздно язык опять сработает быстрее головы, а рядом может оказаться кто-нибудь более внимательный и подозрительный, чем Хорг.

Вернулся к пазам и обнаружил, что за время размышлений нарезал три штуки, причём последний получился заметно аккуратнее первых двух. Рука приноравливается, Основа ложится на лезвие ровнее, и расход энергии чуть снизился, потому что я перестал судорожно вливать её рывками и научился держать поток тонким и постоянным. По ощущениям Основы осталось единиц двенадцать из пятнадцати, расход за утро приличный, но и результат налицо.

Сурик тем временем разжёг малый горн, заложил внутрь слепленные на скорую руку кирпичики и теперь сидел между двумя горнами, подкидывая дрова попеременно в оба с видом полководца, управляющего сразу двумя армиями.

Работа шла своим чередом. Я вырезал пазы, строгал рейки для рамы верхнего экрана, Сурик жёг глину, и во дворе царила сосредоточенная тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в горнах и стуком ножа по дереву, но вскоре с улицы послышался скрип деревянных колес.

Не хорговская телега, звук другой, тяжелее. Собственно, вскоре во двор вкатилась крупная четырёхколёсная телега, запряжённая сонными подмастерьями Борна, оба в рабочих фартуках и совершенно без настроения.