Я остановился и прислушался. Ветер шёл вдоль реки, и в деревню дым не понесёт, даже если поставить все горны мира прямо здесь. Хотя ветер легко может изменить направление в любой момент, но сейчас вот так.

— Хорошо, — он двинулся дальше, ступая осторожно и поглядывая под ноги. — Грунт плотный, не поплывёт. А вот насчёт разлива что скажешь?

Я спустился к берегу и подошёл к ближайшему валуну, торчавшему из земли примерно по колено. На камне отчётливо виднелись следы высокой воды, тёмная полоска по нижнему краю, но невысоко, ладони на полторы от земли.

— Добирается нечасто, — заключил я, проведя пальцем по отметке. — И невысоко. Если ближе к берегу строить, то площадку можно приподнять подсыпкой, проблем не будет. — хотя сказать-то легко, а вот сделать. Здесь самосвалов-то не видать, особенно тех, которые выгрузят тебе за пять минут двадцать тонн грунта куда скажешь. Тут все ручками сыпать, а это уже совсем другой процесс.

— Если, — Хорг хмыкнул, но без возражения.

Дальше мы обошли территорию вместе, и с каждым шагом картинка в голове обрастала подробностями. Я подбирал с земли ветки и втыкал в грунт, обозначая будущие границы, а Хорг шагал рядом и молчал, пока я не начал размечать площадку под горны.

— Сколько? — коротко уточнил он.

— Думаю, три… Нет, лучше сразу под пять, с запасом на расширение. Один промышленный, два поменьше для обжига извести и пара резервных. — правильно говорят, аппетит приходит во время еды. Но мне тут выделили участок и не определили его размеры, сказали брать сколько нужно. Но староста даже не представлял, что нужно мне всё от частокола, и вон до той полоски горизонта.

Хорг покачал головой, но промолчал. Видимо, уже смирился с тем, что масштаб моих замыслов в последнее время превышает возможности минимум раз в пять, а потом каким-то образом умещается в реальность.

Угольные ямы я разметил на отшибе, ниже по ветру, чтобы искры не долетали до основной площадки. Запруду для глины наметил ближе к воде, где берег понижается и глинистая заводь подходит почти вплотную. Рядом пометил место под отстойные ямы, для промывки и отмучивания, чтобы глина шла в формовку уже чистая, без посторонних включений. Штабеля для просушки кирпича расположу с восточной стороны, где утреннее солнце прогревает лучше всего. Временное ограждение, скорее всего плетёнка, по периметру, чтобы обозначить границы и не дать зевакам и рыбакам растоптать заготовки… Хотя они под навесом должны быть, если уж по уму.

— Топку главного горна разверни от реки, — подал голос Хорг, когда я воткнул очередной колышек. — Иначе если с воды дунет, а дунет обязательно, пламя будет задувать, но не как из мехов, а рывками, тогда обжиг пойдёт неравномерно и получишь половину партии брака.

Я тут же выдернул колышки и переставил, развернув площадку горна на четверть оборота. Стоило бы и самому сообразить, но хорошо, что Хорг рядом, потому что одна голова хорошо, а две лучше, особенно когда вторая набита сорокалетним строительным опытом.

Участок вырисовывался соток на тридцать, почти вплотную к частоколу, и ощущение от него было совсем другое, чем от тесного дворика. Здесь можно дышать, можно планировать вперёд, а не ютиться между горном и забором, боясь задеть локтем собственную лиственницу. Планов громадьё, и впервые за долгое время они не упираются в стены. Упираются, конечно, в нехватку рук, материалов, времени и Основы, но стены хотя бы раздвинулись.

Обратно шли уже в сумерках. Хорг молчал, но молчал задумчиво, по-рабочему, не раздражённо. Пару раз оглянулся на размеченную площадку, и я заметил, как он чуть прищурился, прикидывая какие-то собственные расчёты, делиться которыми пока совершенно не горел желанием.

Во дворе обнаружился Тобас, уже не спящий, а сидящий на чурбаке и тёрший глаза кулаками, будто не мог сообразить, в каком веке проснулся.