Его, судя по количеству повязок, оставили полежать подольше, и правильно, потому что колья в лунке заточены на совесть, такие царапины за минуту не перевяжешь.

Остальных Эдвин выпроваживал быстро, перемотал, усадил ненадолго под бревно, где пыльца гнубискуса делает свое дело, и на выход. Конвейер, если задуматься, только вместо изделий из цеха выходят перебинтованные деревенские, пережившие одновременно нападение летучих тварей и ураган Эдвинова красноречия, причем второе оставило куда более глубокие следы.

Убедился, что мужик из рва попал в надежные, пусть и ругающиеся руки, и выбрался наружу.

На стенах творилось примерно то, чего я и ожидал, только чуть хуже. Народу наверху набилось столько, что перемещаться по площадке между башнями можно было исключительно протискиваясь бочком и наступая кому-нибудь на ноги. Мужики толпились у парапета, пялились в сторону леса, откуда приближались точки, и при этом половина понятия не имела, где получать оружие и куда вставать.

Кто-то вел себя грамотно, стражники заняли позиции, расчеты баллист готовили орудия к стрельбе, и даже несколько ополченцев стояли на своих местах с копьями и щитами, потому что успели пройти тренировки и получили конкретные указания. А вот остальные метались по площадке из стороны в сторону и пользы от них не было никакой.

Гундар стоял на перемычке между башнями и раздавал приказы, от которых привычно вздрагивали даже те, кто слышал его каждый день.

— Второй десяток, на южную стену! Копья раздает Малг у западной вышки, и ни один идиот чтоб без оружия наверху не стоял! Ты! Да, ты, куда побежал⁈ А ну вернулся и встал на позицию!

Он успевал одновременно раздавать приказы и хватать за шиворот паникеров, и все это без суеты и без единого лишнего движения. Гундар на своем месте, и место это он знает лучше, чем кто-либо в деревне.

Вот только я на своем месте не стоял, потому что места у меня попросту не было. Тренировки для ополченцев проходили последние недели, и по их итогам людей расставляли по позициям заранее, чтобы в случае тревоги каждый знал, куда бежать и что делать.

Но я на этих тренировках занимался постольку-поскольку, да и тренировался совсем мало. То баллисты строил, то ловушки придумывал, а занимался по часу в день. И в итоге получилось забавно: всё для обороны подготовил, а сам остался без определенной роли в ней.

Встал бы за баллисту, все-таки я их проектировал и знаю лучше остальных, но все расчеты укомплектованы и пристреляны. На каждой из двух башен по одной баллисте, плюс три штуки на вагонетках вдоль стены, и около каждой уже стоят люди, которые заряжают и ждут команды. Всего пять орудий, а должно было быть минимум восемь, но график решил по-своему, и Ольд при всем своем мастерстве не умеет делать баллисты из воздуха и ругательств. Хотя ругательств у него хватило бы на двадцать штук, а вот времени не хватило.

— Больд! А ну бегом сюда, придурок! — рыкнул кто-то со стены, и я обернулся на голос.

Забрался на стену, глянул вниз, и не поверил своим глазам. Там, на поле ловушек, метрах в ста от укреплений, Больд как ни в чем не бывало продолжал тыкать свой пробойник в землю. Вокруг него ни души, работяги давно убежали, побросав все на земле, а здоровяк совершенно невозмутимо вгонял инструмент в грунт, вынимал, делал шаг и вгонял снова.

— Минутку, еще пять дырочек! — донеслось снизу. — Да и чего мне этих мух бояться, они ж добрые! — Больд махнул рукой в сторону приближающихся точек над лесом и ткнул пробойник в очередную лунку, не проявляя ни малейшего беспокойства.