Мне жалко было смотреть на цесаревича. Лицо его исказила мука, на высоком лбу выступили капли пота… Он схватился за воротник мундира и рванул его. Пуговицы градом посыпались на пол…

— Виктор Сергеевич, голубчик, но как же это!.. Как это могло произойти?! Россия сошла с ума? На землю пришел Антихрист? Детей, женщин — без суда и следствия?!

— Нет, Александр Александрович, я же вам говорил, просто произошел еще один русский бунт, бессмысленный и беспощадный… Что самое обидное, многие из тех, кто потерял в этом бунте все — имущество, семью, жизнь — сделали все, чтобы вызвать этот самый бунт… И среди них были и ваши родственники.

Ну, и естественно, в немалой степени постарались и наши зарубежные «друзья», которым Великая Россия стоит как кость в горле, и рассчитывавшие на нашем пожаре погреть свои ручки, а потом вдоволь помародерствовать на пепелище.

Я посмотрел на своего собеседника. Он сидел какой-то поникший, усталый, в растерзанном мундире. Цесаревич слушал меня, и по лицу его катились слезы.

— Александр Александрович, — сказал я, — но ведь это было в нашем времени. Мы еще в силах сделать все, чтобы подобное в вашем времени не произошло. Вы сильный и мужественный человек, неужто с нашей помощью вы не сможете все это изменить?

Взгляд цесаревича стал осмысленным, он своей широкой лапищей вытер лицо и как-то стыдливо запахнул мундир.

— Виктор Сергеевич, дорогой, действительно, ведь это здесь еще только может произойти. И мы должны, просто обязаны, сделать все, чтобы этого не произошло.

— Александр Александрович, мы обещаем вам дать полную информацию о тех, кто злоумышляет против России, и поможем вам не допустить, чтобы они исполнили свои коварные планы. В этом вы можете быть уверены. Скажу честно, мы не случайно решили вам первому в этом мире рассказать всю правду о том, что произошло в нашей истории.

Ваш батюшка, к сожалению, окружен людьми, часть из которых может поделиться полученной от нас информацией со злейшими врагами России. Нам бы этого совсем не хотелось. Поэтому мы остановились на вас, как на человеке и монархе, который тщательно продумывает свои действия и не допустит поступков, идущих вразрез с интересами державы.

Сан Саныч уже полностью успокоился, и лишь легкая бледность и обильный пот на лбу и щеках показывали, что этот человек всего несколько минут назад был на гране нервного срыва.

— Да-да, Виктор Сергеевич, я хорошо понимаю — каким ужасным оружием может стать хранящаяся у вас информация о людях нашего времени. Я буду использовать ее лишь для того, чтобы лучше отстаивать интересы Российской империи, и все, что я от вас узнаю, не расскажу никому из своего окружения…

Я кивнул.

— Давайте на том и порешим, ваше императорское высочество. Хотя я надеюсь, что ваше окружение будет состоять из таких людей, которых можно будет посвящать в некоторые подробности. Ибо, как сказал Александр Васильевич Суворов, каждый солдат должен знать свой маневр.

Я глянул на часы:

— О, уже два — время обеденное. Надеюсь, что полковник Александров не откажется от гостеприимства нашей кают-компании?

Цесаревич кивнул, и я указал рукой на дверь:

— Прошу! Позвольте мне стать вашим Вергилием в нашем техническом и электронном аду?

День Д+2, 7 июня 1877 года, 15:35, Черное море, Сухум, ВПК «Североморск».

Старший лейтенант Игорь Синицын.

Старший лейтенант Синицын всю жизнь был уверен, что все интересное происходит там, где его нет. Даже война «трех восьмерок», в которой он мог бы поучаствовать, обошла его стороной. То есть, конечно, не совсем стороной.