— Так как же вы хотите познакомить вашу мать-командиршу с императором? — спросил у меня Игнатьев. — Да еще так, чтобы наш двор, полный англоманов и франкофилов, ничего не заподозрил.

— Довольно просто. Даже в нашем будущем хорошо известно, что государь-император Александр Николаевич был, как бы так сказать помягче, большим донжуаном. Мы, точнее вы сообщите всем, что из далекой страны приехала женщина, которая мечтает познакомиться с государем поближе. Я думаю, что все поймут. Проведете ее в резиденцию под плащом с капюшоном, как это обычно делается. Вот и все.

— Гм, в вашем предложении действительно что-то есть… Надо его как следует обдумать, — Игнатьев достал из жилетного кармана часы и посмотрел на циферблат: — А, все равно поспать мне сегодня не удастся… Да и вряд ли бы я уснул после всего от вас услышанного… Капитан, вы не против продолжить нашу беседу?

Получив от меня согласие, Игнатьев позвонил в колокольчик. Вошедшему слуге он приказал:

— Три кофе — крепчайших, по-турецки, — и заговорщицки подмигнул мне. — Вы не против того, чтобы пригласить к нашему позднему чаю цесаревича Александра Александровича, с которым я состою в большом приятельстве?

Я посмотрел на часы.

— Ваше сиятельство, действительно, уже пятнадцать минут третьего ночи. Наверняка цесаревич, устав с дороги, давно уже спит. Да и нет в нашей встрече пока особой срочности. Как в народе говорят — утро вечера мудренее…

— Ах, так жаль, так жаль! — Игнатьев с сожалением глянул на колокольчик. — Наверное, вы правы — это дело может подождать и до утра.

6 июня (25 мая) 1877 года, ночь, Плоешти, дом генерал-адъютанта Игнатьева.

Капитан Александр Тамбовцев.

Мы втроем с наслаждением прихлебывали настоящий турецкий кофе. Потом, когда в уставших за эти бурные сутки мозгах немного прояснилось, Игнатьев неожиданно спросил:

— Александр Васильевич, а где вы и ваши люди остановились в Плоешти?

— Пока нигде, Николай Павлович, мы только что прилетели и, как говорится, попали с корабля на бал.

— Так-с, — сказал Игнатьев, — это непорядок. Евгений Максимович, я попрошу вас взять моего слугу и завтра поутру отправиться с ним к командующему Императорской главной квартирой графу Александру Владимировичу Адлербергу и попросить предоставить жилье на… Сколько у вас человек? — спросил он у меня.

— Считая со мной и с уважаемым Евгением Максимовичем — чуть больше двух десятков бойцов.

— Придется вам пожить в спартанских условиях, сейчас в Плоешти тесновато, и хоромы я вам не обещаю.

— В тесноте, да не в обиде, Николай Павлович. Мы люди ко всему привычные, было бы куда прилечь, а остальное — уже сибаритство.

Игнатьев нацарапал карандашом несколько строчек на листке бумаги и передал его майору Леонтьеву.

— Господин майор, договоритесь о постое, приведите в отведенное вам помещение всех сопровождающих Александра Васильевича. А пока отдыхайте. Завтра вам рано вставать. Мой слуга постелет вам в гостиной. Спокойной ночи!

Когда Леонтьев ушел, Игнатьев повернулся ко мне и, хитро улыбнувшись, сказал:

— А вот теперь мы побеседуем с вами, капитан, без посторонних, с глазу на глаз.