К вечеру эскадра встала на якоря и началась странная суета на кораблях, за которой я наблюдал все с той же палубы. Да и на нашем авианосце творилось что-то не то. А уж когда часть палубы, просто разломившись пополам, опустилась в трюм, я был заинтригован до невозможности. Изнутри нашего корабля начало подниматься что-то огромное, обтекаемое, светло-серого цвета. Когда ЭТО, наконец, поднялось и замерло на уровне палубы, я понял что вижу перед собой одну из разновидностей малых дирижаблей. Дирижабль готовили к полету буквально минут пять, после этого, четыре человека его экипажа забрались в гондолу и машина начала подниматься вверх. Два двигателя дирижабля развернули аппарат, и повели его в сторону берега.

Я не часто наблюдал за полетом этих машин, и всегда мне хотелось на одной такой полетать. Но судьба распорядилась, что я уже на машине богов покатался, а вот на дирижабле, даже на пассажирском рейсовом, еще никуда не летал. Задирая голову и прикрывая глаза от солнца, я смотрел вслед уходящему к берегу аппарату. Когда я оторвал взгляд и убрал руку, я даже вздрогнул от неожиданности. Рядом со мной стоял Прот и тоже глядел в даль. Первый раз я смог рассмотреть его. Едва ли выше меня, с осанкой, какую я часто наблюдаю у гвардейцев, он был скорее стройным, чем крепышом, каким казался в своей броне. Его длинные с проседью волосы трепетали на ветру. Но что меня поразило и, чего никак не ожидал на божественном лике, так это чуть заметную, но явно не первого дня щетину. Если бы я говорил о простом человеке, я бы сказал, что он выглядел уставшим. В свете яркого солнца лицо его было темно, а под глазами были едва заметны тени, как у караульных после короткого сна. Он повернул голову ко мне и, не говоря ни слова, посмотрел мне в глаза. Невольно я опустил взгляд.

- Зачем ты в своем письме приплел базу ВКС на Ивери? - спросил он просто с интересом.

Я, недоумевая, вскинул глаза и, видя мое непонимание, Прот пояснил:

- Ну, Пристанище. Так вы его называете.

Я поджал губы и сказал:

- Мне хотелось убедить, Вас, Великий, что опасность действительно велика. И что, может быть понадобится помощь еще и Вашего божественного народа.

- Ты точно не посылал гонцов к ним за помощью?

- Я бы не посмел. У меня есть свои командиры и именно им я обязан был доложить о происходящем. И… - тут я замялся - я хорошо помню судьбу Ротранакарепа.

Казалось, Прот заинтересовался.

- Мда? И что ты помнишь?

- Вы его испепелили, когда он бежал из-под стражи пытаясь сообщить в Пристанище о судьбе одной из их беглянок.

- Ну, ничего себе. Простой следователь таких подробностей знать не может. - Голос Прота был уже откровенно заинтересован. - А ты слишком осведомлен. Так кто тебе разгласил государственные тайны?

Я сначала думал испугаться, но потом, вспомнив вообще историю этих сведений, понял, что ничего страшного не предвидится.

- Мой отец. Лично вы его послали уладить известное вам дело в горные герцогства. Он выполнил ваше поручение вместе со своими товарищами. Вы тогда еще приказали по возвращению казнить.

Казалось, Проту не понравилась эти воспоминания.

- Но не казнили же. - Сказал он странно разглядывая меня.

- Нет, моего отца сослали в Левобережные ворота Иса без права разглашения обстоятельств дела и без права смены места жительства.

- И он тебе разгласил эти обстоятельства? Я думаю, за это положена смерть. И тебе кстати тоже.

- Нет, эти данные я нашел в архивах, с которыми работал, как в Академии, так и в Ристе. Где одна кроха того дела. Где другая. Где едкое замечание одного из друзей моего отца, "отблагодарят, как твоего отца после выполнения". А уже потом и отец рассказал недостающую информацию.

Прот усмехнулся.

- Твой отец не должен был жаловаться.