— У вас нет никакой ответственности! — наступала директриса. — Что вы можете ему предложить? Какой-то нереальный бой с какой-то дурацкой головой? Котов на дубе? Мало у нас кошек? Ему школу надо кончить, в армии служить. На работу устраиваться. Семью создавать, детей кормить-одевать.

— Дальше. — проронила ведьма.

— А что этого мало? — возмутилась директриса. — Потрудится вырастить приличное потомство, так и сам не пропадёт. Будет кому в старости содержать его.

Изольда подумала о своём мопсе Путче. Будет он содержать её в старости?

— Удобряете планету? — усмехнулась ведьма.

Директор задохнулась от возмущения.

— Вы извращенка! Вы маньячка! Мы спасаем ребёнка от таких, как вы! Не надо делать из него Данко! Всё гораздо проще!

Ведьма не ответила и взглянула на Лёна. А он смотрел в синие глаза волшебницы. Мир Селембрис. Такой желанный. Но, путь туда идёт через Сидмур.

— Я должен оставаться. — насилу проронил он. — Ради мамы. Она не перенесёт.

— Мы уходим. — произнесла Фифендра.

Все трое смотрели на неё. Лёнька — горестно. Изольда Григорьевна — со смешанным чувством грусти и готовности вернуться к однообразной реальности. Вероника Марковна — с чувством огромного облегчения. Она повернулась и направилась на выход.

— Светанго! — громом раздалось за спиной, и удар ветра бросил её на пол.

Вероника покатилась, теряя туфли. Задрожали стёкла. И тут обезумевшая директриса увидела, как потолки растаяли. Сверху, из свирепо-синих туч в нестерпимом блеске молний явился невероятный конь! Огнём небесным пылал могучий круп! Протуберанцами вздымалась грива! И два крыла — от стены и до стены — раскинулись, как два пернатых ветра!

И ведьма… нет, не ведьма! Могучая валькирия! Вся в свете пламенеющего серебра, в крылатом шлеме, взметнула ярко-синий плащ и на коня взлетела!

— Гомер!

Из тьмы коридора послышались тихие шаги. Вошёл Филипп Эрастович Гомонин. На ходу он превратился в крупного седого филина. Распустив широко крылья, на бреющем полёте он бесшумно преодолел просторный вестибюль и осел на плечо валькирии. Окинул двух замерших женщин взглядом круглых глаз и гулко захохотал.

— Брунгильда! Подождите! Я бегу!

Из другого коридора выбежал Вавила. Смешно семеня в своих ботиночках, он вспрыгнул на круп коня. Но, гриндера мешали, и он засучил задними лапами. Валькирия подхватила его рукой за шкирку и засмеялась:

— Кот в гриндерах!

Вавила обернулся на седельной луке и отчаянно крикнул:

— Изольда! Прости меня! Я стырил твою фотку!

Конь взметнул светло-пепельным хвостом, как вьюгой, резво развернулся, желая улететь из унылого зала вестибюля. Но, валькирия его сдержала и повернула прекрасное лицо к онемевшему от радостного изумления Лёну. Её дикие глаза сверкнули двумя густо-синими сапфирами.

— Мы ждём тебя, рыцарь! Селембрис ждёт! Последний бой! Победа неизбежна!

И вознеслась в распахнутые потолки, и скрылась в тучах.

— Прощай, Изольда! Я буду помнить тебя вечно! — донеслось оттуда.

— Что такое Селембрис? — прошептала, едва придя в себя, Изольда Григорьевна.

Лён засмеялся:

— Селембрис — это Серебристый Лунный Свет!

Глава 37. Победа над Сидмуром

Видение валькирии стояло перед глазами. Лён лежал на своём диване и улыбался. Тяжесть отчего-то оставила его. Вспоминались лишь забавные эпизоды.

Как было им страшно в Дёркином болоте! Как трясся Долбер! Как они с хорьком Пафом атаковали кикимору! А как побывали у Семикармана! Тоже ведь страшно было.