— Моя Зоряна. — ласково сказал волшебник.

И Лён встревожился. Недавно увиденный сон всплыл в памяти.

* * *

Через неделю с волшебником отправился Пафнутий. Он так радовался! Теперь Лён махал с башенки, провожая лодку. Потом вернулся в замок. Походил немного по переходам, заглянул в трапезную, доел пирог. Замок был так печально молчалив, что по спине побежали мурашки. А ведь это ещё день! Даже ещё утро! Пройдёт ночь, потом день и ещё ночь. И только на на второе утро прилетит лодка.

Полдня он трудился в лаборатории, перетирая сухие ингредиенты, сверяясь с книгой, потом отправился в библиотеку. Лён решил забраться на самую верхнюю полку. Ничего недозволенного там нет, магические книги волшебник не держит на виду.

Стоя на передвижной лестнице, Лён доставал фолианты и листал их. Большинство книг оказалось на незнакомых языках. Он уже хотел сойти вниз, как вдруг прочёл на одной обложке: Волшебник и Дева. Щелкнул пальцами и сказал:

— Люмо!

Зажглись светильники, вся библиотека осветилась ровным, мягким светом. Лён растворил потёртые корки. Книга оказалась необычной — едва она раскрылась, как испустила бледный розоватый свет. Всё обозримое пространство растаяло, и Лён увидел сказку.

* * *

Старый город. Высокие дома и башенки. Узкие, мощеные улочки. Забавные и чистенькие тупички. Цветы в вазонах у входных дверей. Над ратушей летает стая белых голубей. Река в воротнике из гранитных плит.

В таком месте родился Гонда и прожил там двадцать лет. Мастер-серебрянщик — как говорится, золотые руки. Казалось, чего бы более? Лавка на хорошем месте, от покупателей отбою нет. На хозяина заглядывались девицы. Во всём цехе серебрянщиков нет пожилого мастера, что не желал бы породниться с Гондой. Но, изводила Гонду тайная хвороба — страсть к перемене мест. И вот однажды беспокойный мастер сложил в котомку немногий инструмент, сдал в аренду мастерскую, сел на лошадку и отправился в дорогу.

Много городов объездил Гонда, много повидал людей. Осядет ненадолго, заработает монет и уходит, оставив за собой на память чудесные вещицы, чтобы было над чем вздыхать красивым девушкам. Сам он грезил о несбыточном. Привиделась ему мечта, туман лесной, болотный огонёк.

Однажды пробирался мастер лесной тропой. Конь чуткий был под ним — сам выбирал дорогу.

Солнце давно зашло за сосны, тропы затянуло холодком. И Гонда беспокоился, не придётся ли ночевать в лесу. Сивые туманы крались от болота, свивались в кольца, медленно вползали на тропу.

— Всё, Бойчо, — проговорил мастер, — далее ни шагу. А то провалимся в трясину.

И он забрался на высокий взгорок, поросший незнакомыми цветами. На его вершине росла крепкая рябинка. Привязав коня, Гонда сел и прислонился к деревцу. Спать не хотелось — настораживала местность.

Он забрался далеко на север, в незнакомую страну. Здесь мало больших городов, да и малых тоже мало. А страна огромна. От селения и до селения немеряны версты.

От нечего делать достал занятную вещицу — кружевной шарик на цепочке. Внутри скрыт любимый камень — аквамарин. Если кулон раскачивался на цепочке, то пел, как колокольчик. Аквамарин тихо звенел о серебро. В лучах убывающего солнца вспыхнул камень и испустил тончайшие лучи из-под серебряных кружев. Так мастер сидел и любовался, и мечтал.

Конь слегка тряхнул уздой. И видит Гонда, что из тумана выходит дивное видение, потаённая мечта. Ступая лёгкими ногами, идёт к нему печальная красавица. Ниспадает невесомо одеяние, стелется по прилёгшим травам, стекает с плеч тончайшей пеленой, свивается в клубы и опадает клочьями тумана.