— Что ищешь? — спросил Лён. — Книгу?

— Нет, не книгу. Книга мне не дастся. Да и не буду я произносить ведьмачьих заклинаний. Я ищу зелье для левитации. Такое мы с тобой несли на Лысую горку, когда лесные ведьмы собрались повеселиться. Помнишь?

— Зачем тебе зелье?

Паф прекратил поиски и задумчиво посмотрел на Лёна.

— Как ты думаешь выбираться отсюда? — спросил он.

— Да просто. Вызвать лунных коней. Здесь же видно небо.

Они вышли наружу. Двойной свист вызвал коней. И вот две серебряные молнии опустились посреди каменного колодца.

— Сияр! — крикнул Лён. И конь подбежал к нему.

— Вейко! — неуверенно позвал Паф. Скакун приблизился и вдруг забил копытами, норовя ударить по своему бывшему всаднику. Он бешено заржал, завертелся. Снова сунулся к Пафу и взмыл в воздух, улетая прочь. Паф остался стоять, словно окаменев.

— Лён, — проронил он спустя секунду. — Достань иглу.

Догадавшись, в чём дело, Лён вынул из кармана иглу и крепко зажал её в пальцах. Друг осторожно начал приближать к ней палец. Когда оставалось чуть больше сантиметра, палец начал вспухать. Паф отдёрнул руку.

— Ты уже оборотень? — горестно спросил Лён.

— Нет ещё. — ответил Пафнутий. — Но кровь уже заражена. Окончательное превращение свершится только в полнолуние. А до него две недели.

— Есть средство от этого?

— Будем надеяться, что есть.

Далее без слов он ушёл в пещеру и вскоре вынес сосуд с пробкой. Лён сел на коня и взмыл над каменным колодцем. Пролетев по воздуху порядочное расстояние, он опустился наземь и стал ждать. Паф летел невысоко, но быстро.

— Вот, держи. — кинул он товарищу почти новую одежду — почти по росту.

— А ты?

— А мне не надо.

Лён понял, что это значит.

* * *

Камень вспыхнул внезапно. Только что он тихо висел на шее, как вдруг цепочка натянулась и потащила Лёна за шею в сторону полуразрушенного жилья.

Паф уже не летел по воздуху. Зелья надолго не хватает. Поэтому Лёну приходилось придерживать скакуна. И близко лунный конь не подпускал к себе его товарища.

— Я пойду взгляну! — крикнул Пафнутий.

Лён остановился. Не стоит утомлять себя и друга ненужными теперь заверениями, что он относится к Пафу, как и прежде. Но, беда, случившаяся с Пафом давала им некоторые удобства наряду со многими неприятностями. И они оба решили, что не будут делать вид, что не понимают этого в полной мере. Так Паф мог приблизиться к любой нечисти, а Лёну лучше было опасаться этого. Поэтому он спокойно наблюдал, когда друг вошёл в разваленную кузню. Через некоторое время товарищ вышел и махнул рукой. Кузня оказалась обитаемой.

— Да был такой. — ответил сгорбленный старик с клюкой. Он сидел возле остывшего очага в продуваемой всеми ветрами кузне.

— И девочка была с ним. Всё, как вы говорите. Глаз жёлтый. Страшный глаз. А кто он, сказать не могу. Явился и велел подковать лошадей. Золото дал. Да только в тот же вечер сын мой, кузнец, впал в горячку. А утром умер. А потом сожгли деревню.

— Когда всё это было? — спросил Пафнутий. — Когда здесь был этот, с жёлтыми глазами?

— С месяц уже как был. А, может, больше. Я сына как похоронил, так времени больше не считаю.

— А что ещё вы знаете? — спросил Лён.

— Кто здесь? — встрепенулся старик. — Кто с тобой ешё?

Они переглянулись.