– Хочешь услышать это сейчас? – в голосе непонимание.

– Нет, – качаю головой, – теперь в вашем признании уже нет необходимости.

Неожиданный шаг ко мне заставляет отступить и упереться в торец стола. Нависая надо мной Борис наклоняется, вынуждая отклониться назад себя. Его действия выглядят весьма устрашающими. Впрочем, заглянув в лицо, убеждаюсь, что не только действия. Зрачки сужены, глаза гневно сверкают, брови сдвинуты к переносице. Губы обнажают плотно стиснутые зубы, крылья носа приподнимаются в ритме учащённого дыхания.

– Кто рассказал тебе? – едва сдерживается от жёстких слов. – Лоет?

– Трокстар, – понимаю, что нет никакого смысла скрывать источник информации, – показал мне запись, где вы меняете тело.

Мгновенно Борис отшатывается. Яростный блеск в глазах сменяется на растерянность. Он круто разворачивается и уходит к иллюминатору. Останавливается совсем близко от прозрачной преграды, складывая руки на груди.

Минуты три понаблюдав за продолжающим стоять в неподвижности мужчиной, я тихо перемещаюсь на диван. Мешать не буду. Наверное, ему есть о чём подумать.

Как и мне. Ведь это я только внешне такая спокойная, а внутри давно готова начать паниковать. И это совсем не удивительно. Сколько неприятных вещей со мной произошло? Сколько всего из того, что людям знать не положено, я узнала и увидела? Я до сих пор помню свой страх, который охватил, когда я увидела Саарака. Липкий, панический, доводящий до потери сознания…

– Вероника, – вырывает меня из воспоминаний низкий голос.

Стряхиваю оцепенение, заставляя себя посмотреть на присевшего рядом старка. Лицо уже совершенно спокойно и собрано. От маски гнева не осталось и следа.

– Извини, – трёт пальцами виски. Видимо, понимает, что сам себе головняк заработал. – Я просто не ожидал, что советник вмешается. И… – он прищурился, вглядываясь в мои глаза, – то что ты узнала изменило твоё отношение ко мне?

– Я не знаю, – отвожу взгляд, потому что не могу видеть эту манящую шоколадную патоку.

– Разве? – коротко бросает Борис. Быстрым движением протягивает руку и проводит ладонью по моим волосам.

От неожиданности я дёргаюсь. Но взгляда от пола не отрываю, боюсь я на него смотреть. А сильная рука уже приподнимает за подбородок мою голову.

– Посмотри на меня. Кого ты видишь? – и это глубоким, словно чуть охрипшим голосом.

Ох, мамочки! Опять он за своё? Я снова упустила из виду, как умеет он разговаривать! Не в силах противостоять его просьбе, понимая, что зря, ох зря это делаю, обречённо смотрю в глаза и тону в этих глубоких, карих, с золотистыми искорками колодцах. Честно бултыхаюсь, пытаясь выбраться обратно и не могу. Всё. Пропала окончательно.

– Кого? – всё так же чувственно повторяет Борис, не давая мне возможности спастись и топя ещё глубже.

Ну нельзя же так! Остаётся только мысленно застонать. Ну и вопросик! Кого… Человека. Которого я люблю. Нет, это невыносимо!

Совершив над собой невероятное волевое усилие, заставляю себя опустить взгляд и хоть чуть-чуть отодвинуться. Нельзя! Нельзя показывать ему что на самом деле я чувствую. Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Борис… – я совершенно не узнаю своего голоса. Перевожу дыхание. – Гм-м… Я не могу забыть то, что знаю.

Шатен недовольно щурится, его губы подозрительно сжимаются. Злится что ли?

– Ты веришь в переселение душ? – он неожиданно меняет тему.

– Что? Не знаю… – хлопаю глазами и совершенно теряюсь. И чего это он об этом спрашивает? – Это… скорее вопрос не веры, а желания. Я сомневаюсь, что это происходит на самом деле, но я буду рада, если это окажется правдой.